ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Шилович Георгий Владимирович

Черепаха без панциря


 

На этой странице выложена электронная книга Черепаха без панциря автора, которого зовут Шилович Георгий Владимирович. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу Черепаха без панциря или читать онлайн книгу Шилович Георгий Владимирович - Черепаха без панциря без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Черепаха без панциря равен 109.38 KB

Черепаха без панциря - Шилович Георгий Владимирович => скачать бесплатно электронную книгу



Шилович Георгий Владимирович
Черепаха без панциря
Георгий Владимирович Шилович
Черепаха без панциря
Повесть
Авторизованный перевод с белорусского В.Идельсона
Повесть о школе и школьниках. О том, как у ребят пробуждается интерес и любовь к знаниям.
Маленькие открытия, которые делают для себя ребята на уроках, помогают им хорошо учиться, жить весело и дружно.
Для среднего школьного возраста.
СОДЕРЖАНИЕ
Глава первая. Почему растет борода
Глава вторая. Необыкновенное путешествие
Глава третья. Поединок с воробьем
Глава четвертая. Полундра
Глава пятая. Седьмое небо
Глава шестая. Маша будет бабушкой
Глава седьмая. Невидимка в лодке
Глава восьмая. Нагоняй
Глава девятая. Кибернос на балконе
Глава десятая. Печеная картошка
Глава одиннадцатая. Кирпич в портфеле
Глава двенадцатая. Черепаха ныряет
Глава тринадцатая. Дремучий лес
Глава четырнадцатая. Не боги горшки обжигают
Глава пятнадцатая. Эврика, открой дверь!
Глава первая
ПОЧЕМУ РАСТЕТ БОРОДА
Обычно, когда папа работал во вторую смену, Казик не ждал его: ужинал и ровно в девять ложился спать. Такой порядок в доме издавна заведен мамой. Мальчик даже не помнит, было ли когда-нибудь иначе. И ничто - ни праздники, ни гости - не могло нарушить этот режим.
Напрасно иной раз Казик пытался хитрить. Ссылался на интересную книгу, которую нужно побыстрее дочитать, потому что за ней уже образовалась целая очередь, или выдумывал что-нибудь насчет плохо подготовленного урока. Мама была неумолимой. Как только стрелки на часах показывали девять, она ласково, но непреклонно говорила:
- Сынок, пора!
С видом мученика Казик нехотя плелся к дивану, служившему ему постелью. Медленно раздеваясь, вздыхал: "И когда это можно будет самому распоряжаться своим временем". Он считал, что с мамой ему не очень повезло: слишком строгая, не то что у Веньки Кривого Зуба. Тот всегда гуляет сколько хочет. А со вчерашнего дня у Веньки и вовсе масленица: родители уехали отдыхать на юг и оставили его с бабушкой, которую вызвали из Москвы. Но что ему бабушка! Теперь Венька сам себе хозяин: что хочет - то и делает. И никто его не прижимает с режимом.
"Везет же людям!" - завидовал Казик другу. А сегодня, когда вечером возвращался из Дворца пионеров, даже подумал: "Хорошо, если бы и моя мама куда-нибудь уехала... Хоть на недельку..."
Под мышкой он держал книгу "Быстрее мысли", которую посоветовал прочесть учитель математики тем, кто интересуется кибернетикой и вычислительной техникой. Казик хотел сегодня же поговорить с отцом о том, что услышал от Агея Михайловича на уроке. Пусть себе мама бранится, как всегда загоняя в постель, но на этот раз он попробует перехитрить ее лечь-то ляжет, но изо всех сил будет стараться не заснуть, пока не вернется с работы папа.
Ну как не рассказать о сегодняшнем уроке математики, о том, что так его поразило! Дело не в какой-нибудь головоломной задачке с неожиданным ответом. Агей Михайлович, часто задавая такие задачки на дом, брал их не из учебника, а из каких-то старинных книг или составлял сам...
Сегодня у них был необычный урок. Рассказывая об электронных быстродействующих вычислительных машинах, Агей Михайлович отметил, что на уроках в школе они изучают лишь математическую азбуку. И пообещал в следующий раз показать самую простую счетную машину в мире.
- И не лишь бы какую, - хитровато прищурил он глаза, поглядывая поверх очков на класс, - а такую, какой люди пользовались еще в далекой древности.
- В древности! - удивился Казик. - Какие же машины были в древности?
- Сами увидите, - ответил учитель. И снова напомнил ученикам о книге "Быстрее мысли", сказал: - Советую прочесть. Не пожалеете.
Откровенно говоря, Казик не очень-то поверил Агею Михайловичу. Он знал, что вычислительная машина не какой-нибудь там ящичек, его в руки не возьмешь и на плечи не вскинешь. Просторный зал, как рассказывал папа, занимает она. А тут выходит, если верить учителю, вычислительные машины существовали давным-давно. Почему же папа не раз повторял, что это дело новое и очень сложное. Ведь он инженер. Учился после школы еще целых пять лет! А потом ездил на практику в Ленинград. Папа знает что к чему.
Но и Агей Михайлович не бросает слов на ветер. Казик не помнит такого случая. Кто же из них прав?
А тут еще это странное и непонятное объявление на дверях пионерской комнаты:
Внимание! Внимание!
Эврика!
Эврика!!
Эврика!!!
И больше ни слова. Кто его написал и что такое "Эврика!" - в классе никто не знал. Спросили у вожатой, но Алиса Николаевна только загадочно пожала плечами. Сказала: "Думайте".
Мысли обо всем этом не давали Казику покоя ни в школе, ни после занятий.
Через двери, что ведут на кухню, видно, как мама усердствует над корытом. Стирает белье, окутанная густым облаком пара. Ловко перебирает простыни, сорочки, старательно трет их о стиральную доску. Изредка поправит спадающую на глаза прядку волос, немного передохнет и снова за работу.
Казик, молчаливый и сосредоточенный, сидит, поджав под себя ноги, на диване и тихонько шелестит страничками книги. Внимательно разглядывает рисунки: нет ли на одном из них вычислительной машины, о которой говорил Агей Михайлович? Пока ничего похожего не встречается.
Казик переворачивает страницу за страницей, не забывая при этом поглядывать на пузатый будильник на коротеньких ножках, что стоит на верхней полке этажерки. Казик надеется, что мать, занятая стиркой, забудет о нем. Только напрасно. Звякнуло на кухне пустое ведро, и тут же послышался усталый голос матери:
- Казик!.. Слышишь, сынок?
- Что, мама?
- Ужинай без меня, не управлюсь я.
- Подожду немного, - неуверенно возразил Казик.
- Что ты еще там надумал?
- Может, папа скоро придет.
- Говорю, ужинай! Отец поздно вернется. Ты уже будешь спать как пшеницу продавши.
"Почему пшеницу, а не что-нибудь другое, и почему продавши, а не, скажем, купивши?" - думает Казик и, как утопленник за соломинку, хватается за эти слова:
- Скажи, мама, а почему так говорят - "пшеницу продавши"?
Книгу Казик не откладывает в сторону, держит в руках открытой. Ему совсем не хочется спать.
- Долго ты еще будешь сидеть над книжкой? - заглядывает в комнату мама.
- Да я только картинки разглядываю.
- Снова начинаешь свое?
- Ничего я не начинаю. А ты скажи, почему так говорят: "Спит как пшеницу продавши"? - не отстает Казик.
- Много будешь знать - борода вырастет.
- Как у нашего Агея Михайловича? - живо подхватывает Казик, сразу представив себе седоватую бородку учителя математики.
Какое-то время мать смотрит на сына молча, с едва заметной улыбкой на губах. Потом, разогнувшись, резко стряхивает с рук мыльную пену и вздыхает:
- Совсем заморочил мне голову. И в кого ты такой настырный?
Это Казик пропускает мимо ушей: все знают, в особенности мама, что он вылитый отец. Казик хочет затянуть разговор и вслух рассуждает:
- Борода у Агея Михайловича - ты же сама видела - седая.
- Вот сейчас ты у меня получишь! Будет тебе и борода, и пшеница в придачу! - сердится мама. - Разве можно так говорить про учителя? Сейчас же марш за водой, и чтобы я ничего подобного больше не слышала. Понял?
Казик не перечит, потому что хорошо знает: вся его дипломатия ему же боком и вылезет. Никакие уловки не помогут. Он быстро подхватывает пустые ведра, стоящие возле корыта, и пулей выскакивает за двери.
- Только смотри мне там, не задерживайся! - крикнула вдогонку мама.
На крыльце Казик приостановился. Несколько раз вздохнул полной грудью. После домашней духоты вечерняя прохлада особенно приятно ласкала лицо и шею.
Поблизости никого не было. Вдруг с той стороны улицы, где тесно сгрудились старые деревянные до мишки, долетел веселый мальчишеский гомон. Казик прислушался и по раскатистому "р-р" узнал голос Веньки.
- Впер-ред! - орал тот. - Впер-ред! За мной!
- Ура-а! - удаляясь, слышалось в переулке.
"Наверно, в войну играют, - с завистью подумал Казик. - А может, к Жминде за яблоками собираются?"
Он медленно пошел к водоразборной колонке. Уж если не везет, так не везет! Бросить бы эти ведра да рвануть вслед за ребятами! Но нельзя... А если по правде, то даже и не хочется, чтобы кто-нибудь заметил, особенно этот счастливчик Венька Кривой Зуб. Еще насмехаться начнет...
"И к Шурке не забежал, как обещал, - вспомнил Казик. - Он же наверняка над моими пленками сидит, проявляет".
Как-то незаметно Казик снова вернулся в мыслях к разговору с мамой. "Ну что я такого плохого сказал про Агея Михайловича? Чего она рассердилась? Про пшеницу - не спрашивай, про бороду - не говори... Спать ложись рано. Просто труба! А если подумать: действительно, почему растет борода? Не потому же, что человек много знает. Это мама пошутила. Когда-нибудь и у меня вырастет. Вот если б столько знать, сколько Агей Михайлович. - И Казик снова вспомнил про обещание учителя показать вычислительную машину, которой пользовались еще в древности. - Интересно, где Агей Михайлович возьмет ее? В музее или где-нибудь в другом месте? И можно ли этой машиной подсчитать, скажем, сколько капель воды в обыкновенном ведре?.."
Казик замедлил шаги. Взгляд его остановился на бочке, мокшей под водостоком соседнего дома. "А сколько капель в бочке? - подумал он. Машина, видать, быстро бы подсчитала..."
Вероятно, Казик дошел бы в своих рассуждениях и до цистерны и этак, перескакивая с одного на другое, добрался бы и до озера, а потом - до моря или даже до океана. Только в этот момент голос мамы вернул мальчика к действительности:
- Ка-зик! Где ты там запропастился? Казик, слышишь?
Казик тут же спохватился: и без вычислительной машины можно было убедиться, что в ведрах, которые он держал за дужки в одной руке, не было ни капли.
- Иду-у, мама! - закричал он и сломя голову помчался вдоль забора к колонке, громко стуча каблуками по дощатому тротуару. - Я ми-гом!
Больше в тот вечер Казик не хитрил и не надоедал маме. Не расспрашивал у нее ни о пшенице, ни о бороде.
"Зачем? Только сам себе навредишь", - думал он за ужином, старательно намазывая маслом ломоть хлеба. Знал, что мама все равно не уступит, настоит на своем и он ляжет спать ровно в девять.
Он с аппетитом уплетал хлеб с молоком и прикидывал: "Сейчас поужинаю и лягу. Но спать не буду. Дождусь папу..."
- О чем это ты мечтаешь? - спросила мама, внимательно глядя на Казика.
- Я? - прикинулся удивленным Казик и помотал головой: - Ни о чем...
Он допил молоко и поставил стакан на стол. Его удивление было столь естественным и достоверным, что мама сразу же смягчилась, смотрела на него уже не так строго.
Примирительно сказала:
- Наливай еще! Устал, вижу, набегался за день...
- Нет, достаточно. Спасибо.
- Тогда убери со стола, сынок. И ложись.
Казику показалось, что пузатый будильник на этажерке затикал звонче, словно поддразнивая его. Усы-стрелочки сошлись на "любимой" цифре.
Казик убрал со стола, умылся и подошел к дивану. Прежде чем раздеться, он на минуту остановился перед зеркалом. Для чего-то пощупал чуть оттопыренное холодноватое ухо и кончик носа, на котором кое-где виднелись золотистые веснушки. Потом несколько раз провел расческой по своему непослушному чубу. Погладил ладонью подбородок. Точь-в-точь как это делал папа, собираясь бриться. Кожа была гладкая и мягкая, словно бархат.
- Так-так-так, - исследовал Казик свой подбородок с ямочкой посередке. - Ни волоска!
Он повернул голову и удовлетворенно побарабанил кончиками пальцев по надутым губам. Получилось какое-то невыразительное - тлям-блям!
Казик рассмеялся и подмигнул мальчишке, весело глядевшему на него из зеркала, показал ему язык:
- А спать я не буду!
- Что ты там бормочешь? - с подозрением спросила мама, заглядывая из кухни в комнату.
Казик смутился, положил расческу на тумбочку и сказал:
- Это я так, самому себе, мама... Готовлюсь на боковую.
Мама выключила в комнате свет и вернулась на кухню. А Казик, укладываясь на диване, был озабочен лишь одним, как бы не заснуть, дождаться прихода папы. Он высунул из-под одеяла ноги, уперся пятками в холодную стену. По ногам пробежал щекочущий холодок. И тут же Казик зевнул. "Нет, так ничего не получится", - подумал он.
Казик тихонько поднялся, нащупал на тумбочке одежную щетку и положил себе под бок: "Если и задремлю, повернусь - щетина, как иголки! - враз проснусь".
Но вскоре, согревшись, Казик уже не чувствовал ни щетки, ни холодной стены. Сон сразу же спутал мысли, подхватил мальчика и понес, помчал его на своих легких крыльях куда-то вдаль, словно чудесная сказочная птица... Где-то внизу мелькнули знакомые огоньки их квартиры, двор с засохшим цветником, водяная колонка. Напрасно пытался Казик уразуметь, что это за сила несет его и куда.
...Казик не знал, что в то время, пока он боролся со сном, из темной боковушки при веранде соседнего дома на двор выскочил вспотевший Шурка. Взглянул на окна квартиры, где жил Казик, и понял, что непростительно задержался: друг уже спит. Хотел позвать, может, откликнется, но почувствовал, как устало гудит голова, ноют онемевшие от долгой неподвижности ноги и плечи, и передумал.
"Завтра покажу", - решил Шурка и, немного постояв, снова вернулся в боковушку.
Когда-то это был самый обыкновенный чулан, обшитый почерневшей уже вагонкой, где мама хранила нехитрые хозяйственные пожитки и где по углам пылились разные ненужные вещи, давно просившиеся на свалку. Но с того дня, когда Шуркин брат Микола стал победителем на районной математической олимпиаде старшеклассников и получил в подарок новенький "ФЭД", чулан начал постепенно приобретать иной вид. Микола смастерил столик для бачков и ванночек, выпросил у мамы и перенес туда небольшой сундучок, провел электричество.
Шурка не стоял в стороне во время этой реконструкции: как мог помогал брату.
Позже Микола увлекся киносъемкой. Приобрел специальные часы для проявления пленок и даже кинокамеру "Спорт". В прошлом году в день рождения мама подарила ему проектор. И Шурка помнит, какой счастливой была мама, когда Микола показал дома первый снятый им самим кинофильм. В нем были кадры и о ней.
Для Шурки тот день тоже стал знаменательным. Тогда Микола вручил ему свой "ФЭД" и сказал:
- Учись фотографировать. Только береги, не забывай, что это дорогая для меня память.
Так фотолаборатория Миколы перестала быть только его хозяйством. Теперь здесь подолгу засиживался и Шурка. Он готовил брату реактивы, присматривался что к чему и постепенно научился обрабатывать кинопленку. Но все же обычная фотография увлекала его больше. Он считал, что любительская кинокамера еще несовершенна. Какое же это кино, если оно немое!
- Подожди, - как-то заспорил с ним Микола. - У кинематографа есть и более сложные проблемы, чем звук. Скажем, объемность. На экране она исчезает. Мы видим все словно одним глазом. Не то что на сцене в театре. В этом большой недостаток кинематографа.
- Почему? - не понял Шурка.
- А вот посмотри, закрыв глаз, на некоторые предметы. Ты не отличишь, какой из них находится дальше, а какой ближе. Глаз словно фотообъектив. Тут, брат, закон оптики.
- А что, если сделать камеру с двумя объективами?
- А снимать как?
- На две пленки, а потом склеить их: кадрик с одной, кадрик с другой.
- На одну проекцию?
- Конечно.
- Ишь ты, хитрец какой, - улыбнулся Микола. - Ничего не выйдет. Напрасные хлопоты.
- Почему?
- Длина ленты совсем другой будет, кадры разные, без четкой последовательности.
- Так ведь можно же рассчитать, - упрямо стоял на своем Шурка.
- Ничего ты не понял, - рассердился Микола. - А вообще-то попробуй. Увидишь, что из этого получится. - И, чтобы отвязаться от брата, пообещал ему дать для опытов свою кинокамеру.
Но, как говорится, обещанного три года ждут... Пока Шурка дождался камеры, наступили летние каникулы. Первые невеселые для него каникулы - с работой на осень по русскому языку. Вполне понятно, что он и не заикался о кинокамере.
Микола тем временем сдал экзамены за первый курс университета и вместе с друзьями, прихватив кинокамеру, поехал на целину. Их комсомольско-молодежный отряд должен был пробыть там до конца сентября. Вместе со студентами других институтов. На прощание он сурово сказал брату:
- Не бездельничай. Не теряй зря времени. Теперь без науки, без знаний и шагу не ступишь, не то что опыты с оптикой ставить.
Шурка вовсе и не считал себя бездельником. И чтобы доказать это брату, он решил не отступаться от своей затеи. Особенно после того, как однажды прибежал к нему Казик с новенькой кинокамерой.
- Не лишь бы какая - "Амбассадор"! - не удержался он, чтобы не похвастаться. - Из Ленинграда отец привез.
- Заграничная? - не поверил Шурка, потому что камера была точно такой же, как и у Миколы.
- Да нет же, наша! На экспорт в Англию идет.
- А почему "Амбассадор"?
- По-нашему - посол, - объяснил Казик.
"Амбассадор" на красивом витом ремешке висел у Казика на шее, и он все нацеливался то на Шурку, то на стены... Вертелся, приседал, щелкал затвором, показывал, как он будет снимать.
Вот тогда Шурка и рассказал Казику о своем замысле. Но Казика это не очень увлекло. К тому же он собирался на все лето в деревню, в родные места отца. Он сказал:
- Вернусь - попробуем. Ладно?
- Как хочешь, - огорченно ответил Шурка.
И все же опыты с объемным кино он не забросил. Надумал приспособить к киносъемкам свой "ФЭД". Попробовал фотографировать на узкую пленку одни и те же неподвижные предметы. Закреплял фотоаппарат на штативе и щелкал кадр за кадром, пока не кончалась вся кассета. Потом перезаряжал и повторял те же самые кадры, но уже сместив "ФЭД" немного в сторону, как раз на расстояние между глазами.
Иной раз, наблюдая за занятиями сына, мать недовольно говорила:
- Что это ты все колдуешь? За учебники бы лучше взялся. А то и не заметишь, как лето пролетит.
- Ничего, еще успею, - успокаивал ее Шурка и снова брался за свое.
Трудно сказать, чем бы это все кончилось, если б не Агей Михайлович.
Как-то в середине июля учитель наведался к Шурке. Шурка как раз нацеливался "ФЭДом" на вазон.
- Ого! - удивился Агей Михайлович, поздоровавшись. - А я и не знал, что Протасевич-младший тоже фотографией увлекается! Интересно, какая у тебя выдержка при таком освещении?
Шурка смутился: он не предполагал, что Агей Михайлович придет в это время. И очень удивился, что учителя математики тревожит его подготовка по русскому языку.
- Безусловно, и отдыхать надо, - говорил Агей Михайлович, - но кто же виноват, что у тебя нелады с языком. В седьмом классе еще больше работать придется. Знания должны быть прочными. А ты обо всем забыл...
Мамы дома не было. Шурка и не заметил, как постепенно рассказал Агею Михайловичу про все-все: и как каникулы проводит, и что от брата давно писем нет, и о своем замысле с киносъемками.
Учитель не перебивал, слушал и разговаривал с ним, как со взрослым парнем. Говорил, что ничего легкого в жизни не бывает, что каждое дело требует усилий, настойчивости, а главное - знаний. Он попросил бумаги, взял карандаш и сказал:
- Вот ты бьешься над очень сложной проблемой. Действительно, объемность в кино - интересная, еще не решенная до конца проблема. А ты хочешь подступиться к ней, не зная законов оптики. Но ведь это же все равно что слепому идти по незнакомому лесу. Смотри, - и он начал чертить, показывать, в чем ошибался Шурка в своих опытах.
Но Агей Михайлович и похвалил Шурку. За пытливость. Сказал, что в общем от замысла своего отказываться не следует. Хорошо, конечно, что уже существуют стереокино, панорамное, широкоформатное. Но ведь они во многом несовершенны. Настоящая объемность еще ждет своего воплощения. И вполне возможно, что с течением времени этого добьется именно он, Александр Протасевич. Но сейчас главное - не отстать от товарищей, не остаться на второй год.
После встречи с учителем Шурка приналег на русский язык. Ему пришлось немало потрудиться. Каждый день писал упражнения, диктанты, учил правила... И когда наступило первое сентября, был вместе с товарищами - в седьмом "А".
Глава вторая
НЕОБЫКНОВЕННОЕ ПУТЕШЕСТВИЕ
Наконец-то Казик крепко и сладко заснул.
Какое-то время он удивленно вертел головой, разглядывал очертания родного города, что стремительно проносился внизу.
Отсюда, с высоты, было видно широко и далеко. Дома как игрушечные. На окраине, за железнодорожным переездом, белели кубики нового микрорайона. Немного дальше, по обе стороны шоссе, зелеными точками тянулись две березовые аллеи.
Казик всматривался и никак не мог вспомнить названий знакомых улиц. Улицы и улочки, бульвары и площади разбегались в разных направлениях, неожиданно обрывались, подступив к реке, берега которой были закованы в гранит.
Постепенно все это тускнело в вечерней дымке, город будто мельчал и исчезал из глаз. И только красные немигающие огоньки громадной телевизионной башни еще долго сверкали вдали.
Непонятная чудесная сила несла мальчишку все выше и выше. Казалось, он плывет, подхваченный упругим ветром, а рядом - никого... Что-то тягуче шумит, словно стрекочут какие-то невидимые шестеренки.
"А-а! Уж не Шурка ли это стрекочет своей кинокамерой? - Казик посмотрел по сторонам. - Нет, не видно Шурки. Да и откуда ему здесь взяться? Он, наверное, проявляет его пленки. Что же это в таком случае шумит?"
Казик снова посмотрел вниз. Теперь перед ним не город - вся необъятная земля с реками, озерами, лесами и полями... Только все окрашено как-то удивительно. Преобладают однообразные краски - желтоватые, голубые, зеленоватые. Земля вдоль и поперек изрезана извилистыми линиями. Везде разбросаны кружочки и точки, одни - маленькие, другие - немного побольше. Что это такое? Где он видел что-то подобное?.. И вдруг кто-то невидимый очень знакомым голосом - не то Вадима Ивановича, не то Агея Михайловича тихо приказал:
"Марченя, посмотри, пожалуйста, на карту нашей Родины".
"Карту? - удивился Казик, узнав наконец голос учителя математики. - Где она?.. Разве под нами не земля?"
"Ты, очевидно, забыл, - немного помолчав, с укором сказал Агей Михайлович, - не знаешь, чем отличается география от других наук? Мы уже говорили об этом, изучали раньше".
"Да, изучали, - хочет сказать Казик, но язык не слушается его, словно прилип к нёбу. Казик вертит головой, хочет увидеть Агея Михайловича, только напрасно: учителя математики нигде не видно. - А может, это и не он вовсе? Может, это учительница географии спрашивает у него голосом Агея Михайловича? Странно, где же она спряталась? И зачем?.."
"Что ж ты молчишь, Марченя? - снова слышится голос учителя математики. - Забыл?"
"Да нет, - сумел наконец проговорить Казик. Он глубоко вздохнул и торопливо начал объяснять: - География использует карту... Тем она и отличается от других наук..."
"А дальше? Объясни, что собой представляет географическая карта?"
Казик страдальчески морщит лоб, чувствует, как запульсировала жилка на виске. Припомнились слова учительницы, что карта - величайшее приобретение человечества.
"Почему?"
"А как же! - волнуется Казик. - На небольшом листе бумаги мы видим каждую страну мира со всеми ее особенностями. По карте каждый может узнать, где находится та или иная страна, каковы ее территория, рельеф, какие там реки, озера, города..."
"Неплохо! А что из этого следует?"
"А то, - отвечает Казик, - что каждый, кто изучает географию, должен прежде всего научиться читать карту. Это значит - разбираться в ней". - И Казик с благодарностью думает о Янине Феоктистовне, учительнице географии.
"Очень хорошо, - говорит Агей Михайлович. - Вот мы сейчас и проверим, по заслугам ли ты получил пятерку по географии".
"Не нужно сейчас!" - Казик хотел чистосердечно признаться, что не повторил предыдущего урока. Но учитель опередил его. Велел подойти к карте и попросил:
"Скажи нам, пожалуйста, куда мы летим: на север или на юг, на восток или на запад? Подумай".
Прямо перед собой Казик увидел ослепительно-лучезарный диск солнца. Огненный шар с невероятной скоростью поднимался над головой. Выше, выше и все быстрей катился он в космической бездне. Светил до боли в глазах, а Казик отчего-то не мог отвернуться от света. Невидимый воздушный корабль, на котором он летел, стрелой пронзал небо, нацеливаясь в небесное светило. Оно прожигало Казика нестерпимым жаром, будто он оказался под увеличительной линзой.
"На восток! - наконец догадался Казик. - Мы летим на восток!"
"Правильно. Теперь взгляни, что это за река показалась под нами?"
На этот вопрос Казик ответил моментально.
"Волга! - засмеялся он. - Ну кто не знает Волгу! Ее самые могучие в мире электростанции! А вон уже и Уральские горы показались. Вон, вон, на горизонте".
Чудесный корабль все быстрее устремлялся вперед. Казику даже страшно стало. Шальной ветер распахнул сорочку, взлохматил волосы. Казик крепче ухватился двумя руками за какие-то блестящие перила: "Только бы не снесло этим бешеным ветром!.. Не сорвало и не бросило в бездну..."
А голос Агея Михайловича уже слышался где-то совсем рядом:
"Может, теперь ты нам скажешь, что это чернеет на юго-востоке от Уральских гор? Посмотри, пожалуйста".
Казик вытягивает шею, высовывает голову за борт корабля. Грохот моторов оглушает его. Он жмурится, внимательно вглядывается вниз. И вдруг вместо земли видит под собой обыкновенную географическую карту.
"Что за наваждение, - испугался Казик. - Куда исчезли горы?"
Он пытался прочесть названия городов, проносившихся внизу, но напрасно. Все сливалось перед глазами в одну сплошную мелькающую серую полосу.
"Не знаешь? - грустным голосом спросил учитель. - Жаль. Придется тебе сделать остановку. - И коротко приказал: - Слезай!"
"Куда слезать? Не надо!" - хочется крикнуть Казику, но у него снова отнимается речь. Он дрожащей рукой хватается за какой-то рычаг на пульте управления кораблем. Рычаг этот очень напоминает изогнутую цифру "2". И сразу же гремит сильный взрыв. Невидимая сила швыряет Казика вниз головой...
"А-а-а-а!" - закричал он, с ужасом глядя, как стремительно приближается земля. Сердце болезненно сжалось, не вздохнуть. Еще мгновение - и он разобьется... Даже мокрого места от него не останется. И нет спасения!.. А точка на карте, к которой он летит, кувыркаясь в воздухе, постепенно превращается в город. Вон и название его: Целиноград. Название это то загорается ярким светом, то угасает, то прочерчивается пунктиром, черточками: Це-ли-но-град, Це-ли-но-град...
"Знаю! Как же это я! - Казик полной грудью хватил воздух. - Знаю, что это такое!.. Целина! Спасите, Агей Михайлович! Спа-си-те!.."
Но чудесный воздушный корабль не остановился. Словно метеор, пронесся над головой Казика. Только сверкнул на солнце серебряным крылом и исчез где-то за облаками. Гул моторов сразу же начал утихать.
Какие-то мгновения Казик еще пытался удержаться в воздухе. Дрыгал ногами, судорожно загребал руками. Тщетно!.. Последние силы покинули его. И он от сознания неизбежности чего-то страшного, неотвратимого сомкнул глаза, весь сжался.
Казик плавно проваливался в какую-то бездну. Названия на карте больше не интересовали его. "О, как долго тянется время! Какая бездна под ним!.. Когда же, наконец, будет земля?.."
Казик поджал под себя ноги, закрыл ладонями лицо. Как жутко ждать, зная, что вот-вот грохнешься об землю или напорешься на какой-нибудь скалистый пик Памира. Ведь горы где-то совсем близко. И никто не в состоянии помочь ему: никто же не знает, где он. Ни Щурка, ни Маша, ни Венька...
И вдруг - что за чудо! Казик почувствовал, что больше никуда не проваливается. Осторожно пошевелил рукой, ногой. Неужели живой и невредимый?!
"Земля!" - воскликнул Казик и посмотрел вокруг, надеясь увидеть не знакомый ему Целиноград.
Но перед глазами вовсе не целинный край и никакие не горы, а их квартира. Вон и этажерка, и портфель его. Все такое знакомое, такое родное. А за обеденным столом сидит папа, ужинает. Время от времени добродушно поглядывает на сына. И хотя с работы он пришел поздно, уставший, но на лице - ни тени, ни облачка. Папа выглядит как в праздничный день, кажется, вот сейчас затянет вполголоса свою любимую песню про партизана, который выезжает в разведку на вороном коне...
Казик боится шевельнуться - как бы мама не заметила, что он не спит. Следит за каждым движением отца, ждет, когда тот запоет. Но папа неожиданно встает из-за стола и говорит:
"Посмотри, сынок, что я тебе принес, - и подает Казику небольшую в черном футляре шкатулку, напоминающую арифмометр. - Видал когда-нибудь такую машину?"
На шкатулке блестят три загадочные буквы - МСМ. Немного ниже под буквами - экран с кнопками под номерами. Сбоку маленькая никелированная ручка.
"Что это? - спрашивает Казик. - Проектор купил мне? Или электрочасы?.."
"Не гадай, - торжественно говорит папа. - Все равно не отгадаешь. Это малая счетная машина".
"Такая же, как в Академии?"
"Не знаю, какую счетную машину вы видели в Академии, а эта работает вот так..."
"Подожди, - вдруг прервала их разговор мама. - Не надо ему ничего показывать".
"Это почему же?" - удивился папа.
"Много будет знать - борода вырастет".
"А-а!" - только и сказал папа и положил счетную машину на шкаф, а сам молча вышел на кухню. Вслед за ним вышла и мама.
Казик прислушался. Тихо... Тогда он выскользнул из-под одеяла, подставил к шкафу стул и осторожно снял шкатулку. "Какая тяжелая!" - подумал он. Громко стучало в груди сердце. Так и подмывало поскорей узнать самому, как работает этот мудреный аппарат. "Сейчас подсчитаю, сколько капель воды в нашей ванне..."
Решительно крутнул ручку. Раз, другой... Что-то зашумело в шкатулке. На экране засветились зеленоватыми, красными огоньками цифры. Двузначные, трехзначные... Казик не успевал следить за их быстрым бегом.
И вдруг что-то заставило его насторожиться. Он почувствовал, как зачесался подбородок, словно по нему в разные стороны побежали мурашки.
"Неужели борода? - Казик даже похолодел от страшной догадки. - Что я натворил?"
Забыв о счетной машине, он подскочил к зеркалу, взглянул на свое отражение и остолбенел: у него и вправду росла борода! Черная вьющаяся и колючая, как рубленая проволока... Волосы прямо на глазах удлинялись, закрывали лицо. Просто ужас, какая огромная бородища растет у него...
"Ага!" - вспомнил Казик о папиной бритве. Подбежал к столу, одной рукой ухватился за бороду, зажал ее в кулак, другой - нащупал в ящике бритву. Осторожно раскрыл ее, помогая себе зубами. Примерился и полоснул лезвием по волосам. Искры посыпались на пол, борода увяла в руке. Казик поднял ее высоко над головой и, засмеявшись, с отвращением швырнул в угол.
"Вот и все!" - вздохнул он и вдруг почувствовал, что борода растет вновь. Противная, колючая и длинная... Вот уже болтается, словно помело какое! Он хотел пуститься наутек, но борода зацепилась за стул. Казик дернулся, пытаясь вырваться, и с грохотом полетел на пол. Благим матом он закричал:
- Ма-ма-а!.. Ма-а...
- Что, сынок? Что, родной мой? - взволнованно, наклонившись над ним, спросила мама. - Что с тобой творится? Что ты все бросаешься во сне, о чем-то бредишь... Проснись, сынок! Уж не заболел ли ты?..
Казик раскрыл глаза и увидел над собой озабоченное лицо мамы. Рядом с мамой стоял папа. Минуту-другую мальчик смотрел на них, ничего не соображая, потом спросил:
- Ты уже вернулся с работы, папа?
- Давно.
Казик зажмурился от яркого света в комнате, прикрыл рукой глаза и снова спросил:
- А где счетная машина?
- Какая машина, сынок? - забеспокоился папа. Он пощупал лоб Казика, заботливо укрыл его одеялом. - Тебе, видно, что-то приснилось?..
Но Казик уже ничего не слышал. Сон снова одолел его. Теперь он дышал ровно и спокойно.
В тот поздний час Казик так и не успел узнать, с какой радостью и долгожданной новостью вернулся с завода папа. Не слышал, о чем родители говорили между собой, обсуждали, советовались.
Глава третья
ПОЕДИНОК С ВОРОБЬЕМ
Напрасно Шурка ждал Казика. Тот не появлялся. Обычно Казик забегал за ним, чтобы вместе идти в школу. И Шурке было обидно, что закадычный друг не пришел вчера и задерживается сегодня.
Голова была тяжелой, стучало в висках.
- И ничего удивительного, - ворчала мама, - столько времени просидел без свежего воздуха. На вот, прими.
И она протянула Шурке таблетку величиной с фасолину.
Шурка нехотя проглотил эту горькую отраву. Но и после таблетки ему легче не стало.
Вчера вечером, вернувшись в свою крохотную фотолабораторию, он действительно несколько часов кряду проявлял пленки, которые Казик привез из летнего путешествия. А сделал, наверное, лишь половину.
В боковушке от густого настоя разных химических препаратов не продохнуть. Это особенно чувствовалось после двора.
"Хватит, - решил Шурка, сливая в бутылки реактивы, чтобы не оставлять их открытыми в ванночках на ночь. - Завтра кончу".
И вот теперь, морщась от головной боли, Шурка думал, что и сегодня снова придется забраться в душную боковушку, снова сидеть над бачками и ванночками, следить за медленными стрелками часов.
"Выходит, не ему, а мне нужны эти пленки, - злился Шурка. - Нет уж, дудки, пусть сам попробует, какое это удовольствие! Пусть сам почувствует всю прелесть фотографии..."
- Смотри не опоздай, - предупредила его мать, прислушиваясь к радио. Уже пора идти.
- Успею.
Шурка перекинул ремень полевой сумки через плечо и вышел на крыльцо. Посмотрел в сторону дома Казика и удивился: квартира Марчени была на замке.
"Что за чушь? - подумал он. - Неужели без меня ушел? Ну, погоди же!.."
Он сбежал по ступенькам и, не оглядываясь больше на двери с висевшим замком, вышел на улицу. И тут же остановился, потому что сразу на другой стороне увидел Веньку.
- Давай сюда! - позвал его Кривой Зуб. И таинственно подмигнул: Скорей!..
Еще совсем недавно Шурка дружил с Венькой. В прошлом году они даже сидели за одной партой. И, наверное, их дружеские отношения не были бы ничем омрачены и в нынешнем году, если бы не то досадное происшествие, которое произошло погожим утром первого сентября.
Утро было как утро: не очень солнечное, но и не пасмурное. По традиции день первого звонка в их школе начинался торжественно. Первоклассников встречали выпускники. Перед новичками выступали директор, старшая пионервожатая. Затем все вместе, притихшие и взволнованные, шли в классы. Но в этом году Венька решил по-своему отметить начало учебного года. Встретив накануне Шурку, он предложил:
- А что, если мы салют устроим? - и доказал настоящую сигнальную ракету.
- Где ты взял? Покажи!
- Не лапай, не купишь, - увернулся Венька. - Я сверху конфетти насыпал. Вот фейерверк будет!
Никто тогда не знал, что перед торжественной линейкой Венька, озираясь, тайком пробрался в глубину двора. За ним - и Шурка. Оба притаились в кустах сирени и следили оттуда за первоклашками, которых учителя никак не могли построить ровными рядами.

Черепаха без панциря - Шилович Георгий Владимирович => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге Черепаха без панциря на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга Черепаха без панциря автора Шилович Георгий Владимирович придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу Черепаха без панциря своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Шилович Георгий Владимирович - Черепаха без панциря.
Возможно, что после прочтения книги Черепаха без панциря вы захотите почитать и другие книги Шилович Георгий Владимирович. Для этого зайдите на страницу писателя Шилович Георгий Владимирович - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Черепаха без панциря, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Шилович Георгий Владимирович, написавшего книгу Черепаха без панциря, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Черепаха без панциря; Шилович Георгий Владимирович, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно