ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Огромная фигура Коннанта напрочь загораживала обзор. Слышались жалобные мяукающие звуки, поскуливание собак да звон оборванных цепей.
Потом Коннант резко отскочил в сторону, и Баркли смог наконец увидеть, что находилось впереди.
Существо явно собиралось напасть на Коннанта, но столь же явно опасалось поднятого ледоруба. Кровавые глаза горели дьявольской ненавистью.
Коннант, решившись, метнул ледоруб.
Тварь с легкостью увернулась, истошно завизжала и прыгнула на врага.
Коннанта спас Баркли. Мощная струя, вырвавшаяся из огнетушителя, ударила прямо в красные глаза, ослепила монстра и заставила его остановиться. Перепуганные собаки сразу почувствовали перемену обстановки, осмелели и возобновили прерванную атаку.
А потом подоспел Мак-Реди.
Он неспроста свернул поначалу в другой коридор сейчас у него в руках находилась одна из огромных водородных ламп. Растолкав людей, Мак-Реди пробрался к Коннанту и открыл клапан. Из лампы ударил трехфутовый факел голубоватого пламени. Собаки отпрянули. Сумасшедший визг стал громче.
– Баркли! Попробуй притащить сюда силовой кабель. Если мне не удастся превратить монстра в пепел, попытаемся убить его электричеством.
Голос Мак-Реди звучал уверенно. Видно было, что метеоролог все заранее продумал.
Баркли бросился к электростанции, но его опередили Норрис и ван Вол.
Кабель нашелся в кладовой. Через полминуты Баркли уже тащил его по туннелю. Ван Вол выводил котел электростанции в рабочий режим. Норрис, тихо ругаясь, подключал конец кабеля к разъемам на щите генератора.
Когда Баркли достиг поворота, за которым находилась тварь, выяснилось, что пеплом она пока еще не стала. Монстр зловеще вращал красными глазами и взрыкивал. Собаки расположились полукругом. Их морды были измазаны кровью, а зубы клацали.
Мак-Реди стоял тут же, у поворота, держа лампу наготове. Когда подошел Баркли, метеоролог пропустил его вперед, не отводя глаз от твари. На бронзовом лице Мак-Реди играла легкая усмешка.
– У нас все готово, – раздался сзади голос Норриса.
Баркли обернулся. Норрис намотал конец кабеля на ручку от лопаты. Контактные провода были разведены и блестели в свете лампы. Баркли взял вновь созданное оружие в руки.
– Включайте!
Норрис кинулся назад, я вскоре по туннелю понеслись голоса:
– Включили!
– Давай, Баркли!
Существо по-прежнему сверкало глазами и взрыкивало. Баркли сделал шаг вперед. Собаки сразу почувствовали перемену обстановки. Их рычание стало более настойчивым, они подсеменили ближе. Чарнака, вожака своры, огромного черного пса, почему-то нигде не было видно. А потом одна из собак прыгнула на монстра. Существо взвизгнуло и выпустило острые, как сабли, когти.
Мак-Реди хотел перехватить пса, но было поздно.
Пронзительный вопль собаки пронесся по коридору и затих вдали.
Баркли тут же ткнул оголенными проводами в тело монстра. Вспышка – и коридор наполнился запахом горящей плоти. Клубами повалил густой дым.
Красные глаза на сморщенном чудовищной гримасой лице закатились. Существо повалилось на снег, и стало видно, что задние лапы у него – собачьи. Свора рванулась вперед, едва не сбив Баркли с ног, и принялась рвать на части неподвижное тело.
Глава 6
Гэрри окинул взглядом заполненное людьми помещение. Тридцать два человека находились здесь – некоторые в нервном напряжении стояли возле стен, некоторые сидели. Еще пятеро были заняты зашиванием ран у пострадавших собак. Тридцать два плюс пять, всего тридцать семь – весь личный состав лагеря.
– Все здесь, – сказал Гэрри. – Начнем. – Он вновь обвел глазами присутствующих, – Все вы уже видели эту тварь в том или ином виде, а потому имеете о ней некоторое представление.
Рука начальника экспедиции протянулась в сторону брезента, прикрывавшего нечто, лежавшее на столе. Теперь из-под брезента не капало, зато оттуда шел острый запах гари.
Люди зашевелились.
– Итог известен, – продолжил Гэрри. – Чарнак уже не сможет водить свору, а это был любимый пес многих из нас. Блэр желал заполучить монстра для исследований. А теперь мы, в свою очередь, желаем знать, что произошло, и убедиться, что монстр мертв. Верно?
Коннант усмехнулся:
– Не хотел бы я просидеть с ним еще одну ночку!
– Блэр! – Гэрри повернулся к маленькому биологу. – Что ты можешь сказать по поводу случившегося? Что это было?
Блэр некоторое время смотрел на брезент.
– Была ли это его настоящая форма – вот вопрос! сказал он наконец. – Возможно, оно имитировало внешний вид тех, кто построил корабль. – Глаза биолога оторвались от брезента. – А случилось, на мой взгляд, вот что… Придя в себя, это существо обнаружило, что Антарктика все так же заморожена, как много лет назад, когда оно впервые ее увидело. Пока оно размораживалось, я срезал и исследовал его ткани. Исследования показали, что оно с планеты более теплой, чем наша Земля, и, стало быть, в его естественной форме не способно переносить здешние температуры. Наилучший выход для него был – стать собакой. Почти та же масса тела, а теплая шерсть спасает от немедленного замерзания.
Найдя собак, оно сразу же сделало правильный вывод и каким-то образом добралось до Чарнака. Другие собаки почувствовали незнакомый запах или услышали странные звуки – не знаю уж, что там было… В любом случае они взбесились, порвали цепи и набросились на гуманоида до того, как он успел полностью превратиться в собаку. То, что мы нашли, было наполовину Чарнаком, наполовину тем существом, которое размораживалось.
– Получается, перед нами оборотень, – недовольно проворчал Гэрри, – Это объяснимо?
– Конечно, – сказал биолог, – Каждое живое существо состоит из протоплазмы и мельчайших частиц, так называемых ядер, которые контролируют протоплазму. Это создание устроено по тому же самому принципу. Единственная разница состоит в том, что по желанию этой твари ядра могут изменять ее клетки. Сожрав Чарнака, она изучила его строение и приказала своим клеткам принять форму его клеток. На полную трансформацию не хватило времени, но кое-какие органы уже изменились. – Блэр откинул край брезента и продемонстрировал полярникам покрытую серой шерстью собачью лапу. – Я исследовал и эту ткань. Здесь даже ядра клеток имитируют ядра собачьих клеток. Во всяком случае, под микроскопом заметить разницу невозможно.
– А если бы у нее оказалось достаточно времени? сказал Норрис.
– Тогда бы она просто превратилась в собаку. Другие собаки приняли бы ее за свою, а мы бы и подавно не отличили настоящего Чарнака от его копии. Я думаю, что их вообще невозможно было бы отличить с помощью земных методов исследования. Перед нами представитель в высшей степени развитой цивилизации, которая изучила и заставила работать на себя неизвестные нам законы природы.
– Что же эта тварь собиралась делать? – Баркли взглянул на прикрытое брезентом существо.
Блэр горько усмехнулся. Ореол волос вокруг его головы всколыхнулся.
– Полагаю, захватить мир.
– Захватить мир? – выдохнул Коннант. – То есть стать единовластным диктатором?
– Нет. – Блэр покачал головой.
Скальпель, который он крутил в руках, упал. Биолог наклонился, чтобы поднять инструмент, так что, когда он произнес следующую фразу, его лица не было видно.
– Оно бы просто заселило Землю.
– Заселило Землю?! – Коннант опешил. – Оно что, размножается почкованием?
Блэр выпрямился, вновь покачал головой и сглотнул:
– А ему и не нужно размножаться. Оно весит около сорока килограммов. Чарнак весил примерно столько же. Тварь сожрала сорок килограммов Чарнака и превратилась в него. Таким образом, осталось еще сорок килограммов для трансформации в Джека, например, или Чинука. Она может имитировать любое живое существо. Если бы она достигла побережья, она бы стала тюленем, потом двумя тюленями, и так далее. Она бы могла напасть на кита и стать китом. Она могла бы повстречать альбатроса или какую-нибудь другую морскую птицу и улететь в Южную Америку.
Норрис выругался:
– И каждый раз, съев кого-либо, она превращается в собственную жертву?
– Тем не менее у нее должно оставаться что-то свое, чтобы начинать все сначала. – Блэр отложил скальпель, – В среде животных она непобедима. У нее нет естественных врагов, потому что она превращается во все, во что захочет.
– А ты уверен, что эта тварь мертва? – осторожно поинтересовался доктор Коппер.
– Слава Богу! – прошептал маленький биолог, – Отогнав собак, мы с Баркли обрабатывали ее электричеством в течение пяти минут. Практически мы приготовили из нее жаркое. Она мертва, как сибирский мамонт.
– Нам остается только радоваться, что она попала в Антарктику, а не в тропический пояс, – заметил Коппер. – Здесь не оказалось нужных форм жизни, и температура была слишком низка. Да и сейчас немногое изменилось. Мы здесь единственные живые существа, в кого можно трансформироваться.
– Да уж, – усмехнулся Блэр, – Это был бы полный триумф. Собаки не смогут преодолеть расстояние в четыре сотни миль до океана, им не хватит пищи. В это время года сюда не залетают птицы. Так далеко от моря нет пингвинов, – Голос Блэра налился силой. – Тут нет никого, кто бы мог добраться до побережья. Не считая нас! Мы разумны. Только мы в состоянии сделать это. Неужели вам не понятно, что она собирается трансформироваться в одного из нас? Только так она может завладеть самолетом и покорить Землю, – Голос биолога становился все громче и громче, – Она еще не знает этого. У нее еще не было возможности это узнать. Она очень торопилась и приняла форму существа, наиболее близкого ей по размеру. Я разгадал ее логику! Она бы вскоре во всем разобралась и превратилась бы в одного из нас! Но я это предусмотрел! Я остановлю ее! Я уничтожил все средства передвижения! Ни один самолет не сможет взлететь. Ничто и никто не сумеет выбраться отсюда, – Блэр истерично расхохотался, рухнул навзничь и принялся кататься по полу.
Летчик ван Вол направился к двери. Звук его шагов эхом раздавался по коридорам. Доктор Коппер склонился над бившимся в истерике Блэром, затем открыл свой медицинский чемоданчик и достал одноразовый шприц. После укола Блэр быстро затих.
– Надеюсь, он все забудет, когда придет в себя, – сказал Коппер, поднимаясь с коленок.
Мак-Реди помог ему донести биолога до ближайшей койки.
– Все зависит от того, сможем ли мы убедить его, что эта тварь мертва.
Вернулся назад ван Вол, сел, почесывая тяжелую русую бороду.
– Блэр был совершенно прав насчет техники, но не все предусмотрел. Он забыл о тех запасных самолетах, что находились во втором складе. Теперь с ними все в порядке. О них позаботился я.
Гэрри кивнул:
– А как насчет радио?
Доктор Коппер засопел:
– Неужели ты думаешь, что это существо может просочиться по радиоволне? Если связь будет прервана, за нами в течение трех месяцев будет отправлено пять спасательных бригад. Наоборот, нам нужно поддерживать связь в обычном режиме, но молчать о происшествии. Теперь мне интересно было бы знать…
– Подожди-ка! – прервал его Мак-Реди и подозрительно посмотрел на дверь, – Ведь это может быть сродни заразной болезни, а у нас многое испачкано ее кровью…
Коппер покачал головой:
– Блэр кое-что упустил. Эта тварь, видимо, способна имитировать любые жизненные формы, но в любом случае у нее должно быть нечто свое, собственная жизненная структура. Иначе бы она превратилась, например, в собаку и была бы просто собакой и ничем больше. Есть нечто, отличающее ее от настоящей собаки.
Отличие можно выявить серными тестами. Поскольку эта тварь из другого мира, ее химия должна коренным образом отличаться от нашей, поэтому несколько ее клеток – к примеру, капля крови – были бы восприняты человеческим или собачьим организмами как вирусы.
– Кровь? – удивился Норрис. – А разве у этого существа есть кровь?
– Конечно, и в этом нет ничего особенного, – ответил Коппер. – Мышцы на девяносто процентов состоят из воды. Кровь отличается от них только тем, что в ней воды на пару процентов больше, а связующих клеток меньше. Это существо точно так же бы истекало кровью.
Блэр вдруг сел на койке и спросил:
– Коппер!.. А где Коннант?
Специалист по космическим лучам подошел к маленькому биологу:
– Я здесь. Чего тебе?
– А это в самом деле ты?.. – Блэр фыркнул и со смехом откинулся на кровать.
Коннант уставился на него непонимающим взглядом:
– Что значит, в самом ли деле это я?
– Ну ты ли это? – с трудом пересиливая смех, произнес Блэр. – Коннант ли ты? Ведь тварь хотела быть человеком, а не собакой…
Глава 7
Доктор Коппер поднялся с койки и тщательно вымыл руки. Он делал это без особого шума, но каждый звук эхом отдавался в помещении. Блэр наконец прекратил смеяться. Коппер взглянул на Гэрри и покачал головой:
– Боюсь, он безнадежен. И не думаю, чтобы нам удалось убедить его, что эта тварь мертва.
Норрис неуверенно засмеялся:
– Не думаю, чтобы вам удалось убедить в этом даже меня. Черт бы тебя побрал, Мак-Реди!
– О чем ты? – Гэрри переводил удивленный взгляд с Норриса на метеоролога и обратно.
– О кошмарах, – сказал Норрис. – У Мак-Реди появились кое-какие мысли по поводу тех кошмаров, что снились нам на Второй станции. После того как мы нашли это существо…
– И что?.. – Гэрри ожидающе посмотрел на Мак-Реди.
Ответил ему Норрис, и голос физика звучал резко и сурово:
– А то, что эта тварь не была мертвой! Ее жизненные процессы были сверхъестественно заторможены, но тем не менее она прекрасно осознавала происходящее. И наше появление значило для нее очень много после долгих лет белого безмолвия. Она контролировала наши мысли и сообщила нам в снах, что способна имитировать живые существа.
– Да уж, – усмехнулся Коппер. – Уж на это она ой как способна…
– О Боже! – взорвался Мак-Реди. – Не будь идиотом, док! Меня беспокоит кое-что иное. Во сне она могла читать мысли и чувства и полностью изучить манеру поведения.
– Подумаешь!.. Неужели это беспокоит тебя больше, чем развлечения, которые доставит нам этот сумасшедший?! – Коппер кивнул в сторону спящего Блэра.
Мак-Реди медленно покачал головой:
– Ты не понял, док… Мы знаем, что Коннант это Коннант, поскольку он выглядит, как Коннант. И даже если допустить, что эта тварь способна полностью имитировать внешность, то мы все равно уверены, что это Коннант, поскольку он думает, двигается и ведет себя, как тот человек, которого мы все хорошо знаем. Но другое дело, если эта тварь способна в точности копировать его манеру поведения. Если она скопирует не только тело Коннанта, но и его мысли и чувства… Вы вполне допускаете, что это существо способно принять облик Коннанта, но вас это не слишком волнует. Ведь вы знаете, что она обладает разумом другой, чуждой нам цивилизации и потому не сможет думать, чувствовать, действовать и говорить, как знакомый нам человек. По крайней мере, не сможет делать это так хорошо, чтобы хотя бы на секунду ввести нас в заблуждение…
– У тебя слишком буйная фантазия, Мак-Реди, – сказал Норрис, пристально глядя на метеоролога. – Я уже говорил тебе это и повторю еще раз!
Повар Киннер стоял около Коннанта, потирая шрам на лице. Внезапно он направился через переполненное народом помещение к своей кухне и шумно вытряхнул пепел из кухонной печи.
– Копировать внешне то, на что бы ты хотел быть похожим, мало, – сказал доктор Коппер, как будто размышляя вслух. – Нужно еще понимать его чувства, мысли и реакции. Да, хороший актер, потренировавшись, может сымитировать манеру поведения другого человека достаточно хорошо, чтобы одурачить изрядное количество людей. Но ни один актер не способен сымитировать другого человека с такой достоверностью, чтобы люди, живущие с этим человеком бок о бок, не отличили оригинал от подделки. Для этого потребовались бы нечеловеческие способности.
– Дьявол! – выругался Норрис. – И ты туда же, док!
Коннант, стоявший возле другой стены, смотрел на них широко открытыми глазами. Он был неестественно бледен. Разговор каким-то образом сгруппировал людей в противоположном конце помещения, и специалист по космическим лучам поневоле оказался в одиночестве.
– Боже мой! – вскричал он, – Да что вы такое городите! Вы ведь говорите сейчас обо мне! Неужели я похож на подопытное животное или какое-нибудь пресмыкающееся, чтобы вы заговорили обо мне в третьем лице?
Мак-Реди поднял голову и взглянул на него:
– Мы прекрасно проводим время, Коннант. Как жаль, что тебя нет с нами. Подпись: все.
– Коннант, – проникновенно сказал доктор Коппер.
– Ты ведь понимаешь… Не сердись, но тебя все боятся.
– Боже! – простонал Коннант. – Как бы я хотел, чтобы вы сейчас увидели свои глаза! Перестаньте на меня смотреть так! Что вы, черт возьми, собираетесь делать?!
– У тебя есть какое-нибудь предложение, док? – спокойно спросил Гэрри. – Нынешняя ситуация кажется Невероятной.
– Невероятной? – вкрадчиво произнес Коннант. – Всего-то? – И вдруг взорвался:
– Тогда подойди ко мне и посмотри на них. Ей-богу, они выглядят, как свора собак там, в туннеле!.. Беннинг, да брось ты этот чертов ледоруб!!!
Металлическое лезвие громко звякнуло об пол авиационный механик и в самом деле выронил его.
Все вздрогнули. Беннинг тут же нагнулся, поднял ледоруб и продолжил поигрывать им. Глаза механика медленно обежали комнату и вновь остановились на Коннанте. Тот лишь руками развел.
Коппер сел на койку рядом с Блэром. Она громко скрипнула. Из глубины коридора донесся долгий вой собаки – видимо, ей было невыносимо больно. Страдалицу успокаивали участливые голоса собаководов.
– Исследование образцов под микроскопом бесполезно, – сказал доктор, – Блэр прав: прошло слишком много времени, чтобы можно было определить истину. Однако серные тесты попробовать стоит.
– Я уже второй раз слышу про серные тесты, – заметил Гэрри. – Что это такое?
Доктор встал с койки:
– Методика такова. Кролику в течение некоторого времени увеличивающимися дозами переливают человеческую кровь. Затем из его крови делают сыворотку.
Потом берут две пробирки. В одну наливают кровь человека, а в другую – кровь любого другого живого существа. Затем в обе пробирки добавляют изготовленную сыворотку и чистую серу. В пробирке, где была кровь человека, будет происходить активная химическая реакция. А там, где кровь коровы или собаки… да любой другой белковый материал, кроме человеческой крови… никакой реакции не будет, – Коппер устало улыбнулся, – Такой тест точно докажет, кто есть кто.
– Ты бы еще подсказал, док, где нам взять кролика! Норрис саркастически ухмыльнулся. – Может, мне в Австралию сгонять? Отловлю для тебя пару голов и назад.
– Да, кроликов у нас, к сожалению, нет, – Коппер не обратил ни малейшего внимания на его сарказм.
– Но ведь кролик в данном случае ничем не отличается от других зверей. Я думаю, подойдет любое животное, за исключением человека. Собака, к примеру.
Но тест займет несколько дней, а из-за крупных размеров животного потребуется несколько большее количество человеческой крови, чем при опыте с кроликом. Так что кровь должны сдавать двое. Одним буду я, а второй…
– Я подойду? – спросил Гэрри.
– Почему бы и нет? Прямо сейчас и приступим.
– А что мы все это время будем делать с Коннантом?
– поинтересовался Киннер, – Я скорее выйду на поверхность и отправлюсь пешком к побережью, чем стану готовить для него пищу.
– Он вполне может оказаться человеком… – начал было Коппер, но его прервал поток ругательств, которым разразился Коннант.
– Я могу оказаться человеком!.. Вы, идиоты! А кем я еще могу быть?
– Гуманоидом, – ядовито сказал Коппер. – А теперь заткнись и слушай!
Коннант изменился в лице и сел.
– До тех пор пока мы не убедимся, что ты человек а ты прекрасно понимаешь, что у нас есть основания сомневаться в этом, – мы вынуждены тебя изолировать.
Ведь если ты нечеловек, ты намного более опасен, чем бедняга Блэр. Впрочем, он представляет собой реальную угрозу и, я полагаю, тоже должен быть заперт.
Вполне возможно, что на следующей стадии к нему придет страстное желание убить тебя, собак, а возможно, и всех нас. Придя в себя, он будет убежден, что все мы нелюди, и ничто на свете не переубедит его. Гуманнее дать ему умереть, но мы не можем пойти на это. Мы запрем его, а ты останешься в своей лаборатории. По-моему, к такой жизни тебе не привыкать. А я займусь изготовлением сыворотки.
Коннант огорченно кивнул:
– Я человек, Коппер. Поторопись со своим тестом. Его вдруг передернуло, – Как вы на меня смотрели!..
Вам бы стоило увидеть собственные глаза!..
Глава 8
Гэрри с тревогой наблюдал за тем, как собаковод Кларк держал за ошейник Аляскина. Коппер взялся за работу. Пес не рвался к сотрудничеству, игла причиняла ему боль, с которой он был уже хорошо знаком. Пять швов стягивали края раны, тянувшейся от холки, почти на полтела. Один из клыков Аляскина «был наполовину обломан. Недостающую его часть наверняка можно было найти в плечевой кости существа, что лежало на столе в главном корпусе.
Закончив манипуляции с собакой, доктор проколол вену на левой руке Гэрри и приступил к переливанию.
– Сколько на все это потребуется времени? – спросил Гэрри.
Коппер пожал плечами:
– Если честно, не знаю. Мне знаком общий метод. Я делал подобные опыты на кроликах, но с собаками экспериментировать не приходилось. Они великоваты и не очень подходят для работы. С кроликами работать удобнее. На Большой земле всегда можно купить у поставщиков десяток кроликов с уже перелитой человеческой кровью. Редко кому из ученых приходится заниматься переливанием самостоятельно.
– А зачем эти кролики на Большой земле? – спросил Кларк.
– Их используют в криминологии. К примеру, А говорит, что не убивал Б, а пятна, обнаруженные на его рубашке, – всего лишь кровь зарезанного им цыпленка. Делается тест, после чего А объясняют, что кровь цыпленка наблюдаемой реакции никогда бы не вызвала. А вот кровь человека…
– Понятно, – оборвал его Гэрри. – Меня интересует другое… Что мы будем делать с Коннантом, пока не будут получены результаты? Сейчас ему лучше всего дать выспаться, но ведь рано или поздно он проснется…
– Баркли и Беннинг уже занимаются дверью космической лаборатории, – мрачно сказал доктор. – Коннант ведет себя по-джентльменски. Я думаю, выражение наших глаз дает ему право желать покоя и одиночества.
Если признаться честно, каждый из нас хоть однажды мечтал здесь о покое и одиночестве.
Кларк горько улыбнулся:
– Да, но только не сейчас!
– Блэр, – продолжил Коппер, не обратив никакого внимания на его реплику, – тоже нуждается в покое и запертых дверях. Когда он очнется, у него быстро созреет вполне определенный план. Вы не слышали байки о самом надежном средстве остановить эпидемию среди крупного рогатого скота?
Кларк и Гэрри помотали головами.
– Средство – проще некуда! Нужно уничтожить как заболевших коров, так и всех тех, что были с ними рядом. – Коппер судорожно потер подбородок. – Блэр знает эту историю. Он боится твари, даже в поджаренном виде. И у него наверняка появится четкий ответ на вопрос, как выйти из положения. Проще всего уничтожить всех и вся в этом лагере, прежде чем весной в эти края залетит заблудший альбатрос и подхватит „болезнь“.
Губы Гэрри сжались в горькую усмешку.
– Звучит логично. Если дела пойдут еще хуже, это будет единственный выход. Мы можем даже дать друг другу что-то вроде клятвы.
Коппер покачал головой.
– Последний, оставшийся в живых, не будет человеком, – заметил он. – Помимо всего прочего, кому-то придется убивать тех, кто не способен на самоубийство. У нас недостаточно взрывчатки, чтобы решить проблему разом, а деканит здесь не поможет. – Доктор вдруг замер на мгновение. – Кстати, а где гарантия, что даже маленькие кусочки этого существа не способны бороться за свое существование?..
– Раз эта тварь действительно может менять форму тела по собственному желанию, – задумчиво произнес Гэрри, – почему бы ей не обратиться в птицу? Она может прочитать о птицах в наших мозгах. А еще проще превратиться в какое-нибудь летающее создание с ее родной планеты.
Коппер снял с пса медицинское оборудование и покачал головой:
– Люди изучали птиц на протяжении веков, стараясь понять, каким образом они летают, и создать махолет. Никому это так и не удалось. Знание общей идеи о структуре крыла, костей или нервной системы ничего не дает. Что же касается летающих созданий с других планет, то вполне возможно, что их птицы не смогли бы летать в земной атмосфере. Это существо могло жить на планете, подобной Марсу, с таким разреженным воздухом, что там вообще не может быть птиц.
В главный корпус вернулся Баркли, таща на плече сварочный кабель.
– Все закончено, док. Из лаборатории космического излучения выбраться без посторонней помощи невозможно. Давайте решать, где разместим Блэра.
Коппер взглянул на Гэрри:
– Биологической лаборатории у нас нет. Где бы его запереть?
Гэрри думал недолго.
– Восточный склад вполне подойдет, – сказал он, – Блэр сможет позаботиться о себе сам или за ним нужно присматривать?
– Это за нами нужно присматривать, – мрачно заметил Коппер. – Блэр будет вполне дееспособен. Поставим ему печь, оставим пару мешков с углем и все необходимое. Там ведь никого не было с прошлой осени.
Гэрри кивнул:
– Что ж, я думаю, это подходящая идея.
Баркли снял с плеча кабель и взглянул на Гэрри:
– Вполне!.. Если его нынешнее бормотание станет громче, он скоро будет петь свои песни снаружи.
– А что он бормочет? – спросил Коппер.
Баркли пожал плечами:
– Я особо не прислушивался. Но, по-моему, этот идиот видел те же сны, что и Норрис, если не больше. Он уснул около твари, когда мы возвращались со Второй станции, помнишь? Норрису еще снилось, будто она ожила, и все прочее. И черт меня подери, если Блэр не догадался о большем!.. Что это не просто сны… – Баркли побагровел. – Что тварь обладает сильнейшими телепатическими способностями и может не только читать мысли, но и навязывать их. Неужели вы до сих пор не поняли, что это были вовсе не сны?.. Тварь и сейчас влияет на мысли Блэра, навязывает ему идеи, пока он спит. Вот почему мы так много знаем о ее возможностях… Кстати, ты веришь в телепатию?
– Мне приходится в нее верить, – тихо сказал Коппер. – Доктор Раин из Гарвардского университета доказал, что она существует. Просто люди неодинаково чувствительны к ней.
– Думаю, все дело в том, что мы с тобой, док, не столь чувствительны, как Блэр. А если тебя интересуют подробности, пойди послушай, что он там вещает. Из главного корпуса все разбежались. Остался только Киннер, но он гремит сковородами, а в промежутках помешивает угли. – Баркли повернулся к начальнику экспедиции. – И еще вопрос, шеф… Что мы будем делать весной? Все самолеты выведены из строя.
В глазах Гэрри промелькнула тоска.
– Боюсь, что наша экспедиция обречена на провал.
Мы и сейчас не можем ничего предпринять.
– Никакого провала не будет и ни на что мы не обречены, – не согласился Коппер. – Главное, чтобы мы были живы и делали все возможное. Эта тварь, если нам удастся взять ее под контроль, очень важна для науки!
Да и результаты исследований по космическим лучам, магнитному полю и наблюдениям атмосферы человечеству не помешают.
Гэрри невесело рассмеялся:
– Я имел в виду наши сообщения. Мы упоминаем только о результатах нашей запланированной работы и пытаемся обмануть таких людей, как Бьярд и Эллсворф, недоговоренностями.
Коппер мрачно кивнул:
– Они прекрасно понимают, что у нас тут что-то не в порядке. Но они понимают и то, что мы не стали бы так поступать без причины.
– Думаешь, именно поэтому они не отправляют спасательную экспедицию? – спросил Гэрри. – Тогда, если нам когда-нибудь удастся выбраться отсюда, надо будет попросить Форсайта принять все меры, чтобы сюда никогда не ступила нога человека.
– Ты имеешь в виду, если нам не удастся выбраться? – Баркли усмехнулся, – Неужели ты думаешь, этого можно добиться? Даже если мы передадим по радио грохот землетрясения, это не поможет. Ничто никогда не заставит людей держаться подальше отсюда, – Его улыбка стала мрачной, – А скорее всего получится сцена из плохонького ужастика, когда в живых остается лишь один. Тот, кто сделает все возможное, чтобы его нашли…
Гэрри улыбнулся в ответ:
– И многие в лагере думают так же?
Коппер ответил без улыбки:
– Мы уверены, что можем выиграть.
Кларк наконец успокоил собаку.
– Говоришь, док, уверены?.. – сказал он. – Ну-ну!..
Глава 9
Блэр нетерпеливо мерил шагами небольшое помещение, бросая задумчивые взгляды на четырех человек, стоявших у двери. Это были Баркли, Мак-Реди, доктор Коппер и авиамеханик Беннинг.
Вещи биолога, сваленные в кучу в центре помещения, представляли собой баррикаду, отделившую его от остальной четверки. Бросив очередной взгляд, Блэр вдруг прижался к дальней стене Восточного склада и сжал костлявые кулаки.
– Пусть никто ко мне не приходит, – сказал он нервно. – Я сам буду себе готовить. Киннер, может, пока еще и человек, но я в этом сомневаюсь. Мне не нужна ваша пища. Я буду питаться исключительно консервами.
– Хорошо, Блэр, я принесу их тебе, – пообещал Баркли. – У тебя есть уголь и спички, можешь топить печь.
– Он сделал шаг вперед. – А если…
Маленький биолог немедленно отскочил в дальний угол.
– Прочь от меня, монстр! – взвизгнул он и принялся скрести ногтями стену, словно пытался проковырять в ней дыру и выбраться из помещения, – Убирайся отсюда! Я не хочу превратиться в монстра, как ты…
Баркли отошел к двери. Доктор Коппер покачал головой:
– Оставь его в покое. Бар. Ему лучше самому разобраться, что к чему. А нам, полагаю, лучше запереть покрепче двери.
Все четверо покинули склад. Беннинг и Баркли тут же занялись дверью.
В лагере не было замков, поскольку отсутствовали персональные углы и каморки. В замках попросту не было необходимости. Поэтому на дверь поставили два мощных засова и обмотали ее стальным тросом. Потом Баркли прорезал в двери небольшое окно, через которое можно было передавать предметы, не трогая основные запоры. Окно также запиралось на засов. В общем, изнутри открыть дверь и окошко было невозможно.
Блэр нервно ходил по складу, бормоча несусветные ругательства. Потом послышался какой-то шум.
Баркли открыл окошко и заглянул внутрь.
Оказалось, Блэр подвинул к двери тяжелую койку и принялся наваливать на нее всякий складской хлам.
Теперь без его помощи дверь невозможно будет открыть и снаружи.
– Я, конечно, не знаю, но у этого человека должны остаться хоть какие-то права? – вздохнул Мак-Реди. – С другой стороны, если он погибнет, то всему виной будет его явное намерение убить других людей. Нам хватит и одного врага с этой стороны двери. И тем не менее, если кто-то из нас погибнет, я вернусь и сломаю все эти запоры.
Баркли усмехнулся:
– Скажешь мне, а я покажу, как разобрать эту конструкцию побыстрее. Ну что, пора возвращаться?
Все четверо тронулись в обратный путь к главному корпусу, находящемуся в трех километрах от Восточного склада.
Лыжи со скрипом катили по снегу, похожему на мелкий твердый песок. Северный горизонт играл всеми цветами радуги. Контуры заснеженных холмов резко очерчивались на его фоне.
– Скоро весна, – горько сказал Беннинг, когда четверка подкатила к дверям главного корпуса, – Разве это не здорово! Я уже давно мечтаю выбраться из этой чертовой норы во льду.
– На твоем месте я бы не пытался делать это сейчас, – отозвался Баркли, – В ближайшие дни всякий, кто пожелает убраться отсюда, вызовет у остальных величайшие подозрения.
– Как там твоя собака, Коппер? – спросил Мак-Реди, – Есть результаты?
– Уж больно ты скор!.. Я перелил ей кровь сегодня.
Думаю, потребуется еще дней пять. Если прервать эксперимент раньше, результаты могут оказаться недостоверными.
– А интересно, – сказал задумчиво Мак-Реди, – если бы Коннант был не Коннант, предупредил бы он нас сразу? Не подождал бы, пока тварь полностью перевоплотится? Пока она полностью придет в себя!
– Эта тварь чрезвычайно живуча, – заявил доктор. – Я думаю, каждая ее частица – цельный живой организм.
Допустим, Коннант перестал быть Коннантом. Допустим, эта тварь превратилась в него, чтобы спасти свою шкуру.
Но ведь чувства Коннанта не изменились, они полностью имитируются этим созданием. А значит, тварь, имитируя чувства Коннанта, вела бы себя точно так, как вел бы себя и Коннант. Имитацию невозможно разоблачить.
Баркли обдумал этот вывод и кивнул. Потом подумал еще немного и спросил:
– Скажи-ка, док, не могли бы Норрис или Вэйн подвергнуть Коннанта… как бы правильнее выразиться?.. тесту на знания, что ли? Ведь если тварь разумнее человека, она может знать о физике больше, чем Коннант.
На этом ее можно было бы поймать.
Коппер покачал головой:
– Нет, если она действительно читает мысли, ты не сможешь приготовить ей ловушку. Вэйн говорил об этом вчера. Он мечтал, чтобы она ответила на пару вопросов по физике, на которые ему очень хотелось бы знать ответы.
– Возможно, делу поможет идея быть на виду друг у друга? – Беннинг посмотрел на компаньонов, – Каждый из нас следит за другими, не делают ли они чего-нибудь необычного! Каждый наблюдает за соседом, изображая искреннее доверие.
– По-моему, я начинаю понимать, что именно Коннант имел в виду, когда говорил, что нам бы стоило увидеть собственные глаза!.. – Коппер задумчиво уставился в пространство. – Каждый из нас хотя бы однажды думал, нет ли рядом с ним монстров. Между прочим, я не исключаю и себя.
– Итак, – подытожил Мак-Реди, – тварь вроде бы мертва. И никто, кроме Коннанта, больше не попадает под подозрение. А договоренность все время быть на виду друг У Друга – всего лишь мера предосторожности.
– Видимо, так! – Баркли вздохнул. – Докладываем Гэрри и ложимся спать, – Он вздохнул еще раз, – Я все время считал, что у меня нет возможности уединиться.
Но теперь, после этой договоренности…
Глава 10
Душа Коннанта, смотревшего на биологический материал, была переполнена ожиданием приговора. Маленькая стеклянная пробирка, наполовину наполненная желтоватой сывороткой, которую доктор Коппер приготовил из крови пса, – жизнь или смерть?..
Ждать оставалось недолго. К содержимому пробирки добавили кровь Коннанта и серу, осторожно взболтали, затем опустили в термостат с теплой водой. Термометр показал температуру, чуть слышно щелкнуло реле, и загорелась сигнальная лампочка. Все смотрели на нее затаив дыхание. Вскоре лампочка погасла. Коппер вытащил пробирку из термостата. В желтоватой жидкости плавали маленькие белые хлопья.
– Бо-о-оже! – Коннант тяжело плюхнулся на койку и разрыдался как ребенок. – Шесть дней…
Шесть дней в ожидании, не соврет ли этот чертов тест!
Гэрри тихо подошел к врачу и положил ему руку на плечо.
– Тест не может соврать, – сказал Коппер. – Кровь среагировала на серу.
– Он человек! – выдохнул Норрис. – А эта тварь мертва!
– Он человек, – эхом отозвался Коппер. – И эта тварь мертва.
Киннер вскочил со стула и разразился истерическим смехом. Мак-Реди повернулся к нему и пару раз ударил по щекам. Повар расплакался, потом вновь расхохотался. И наконец сел, растирая щеки и бормоча:
– Боже! Как же мне было… Как мне было страшно…
Как…
Норрис горько усмехнулся:
1 2 3 4