ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Манова Елизавета

Рукопись Бэрсара


 

На этой странице выложена электронная книга Рукопись Бэрсара автора, которого зовут Манова Елизавета. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу Рукопись Бэрсара или читать онлайн книгу Манова Елизавета - Рукопись Бэрсара без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Рукопись Бэрсара равен 257.34 KB

Рукопись Бэрсара - Манова Елизавета => скачать бесплатно электронную книгу



РУКОПИСЬ БЭРСАРА


КНИГА ПЕРВАЯ

1. БЕГЛЕЦ
Мне не с чем это сравнить. Мир погас, и вязкое серое нечто запеленало
меня. Окружило, сдавило, впитало в себя; я медленно таял в нем, и тени,
отзвуки, шевеленья иных существований пронизывали меня. Словно что-то
двигалось сквозь меня, словно бедное мое одинокое "я" под напором времени
распадалось на кванты, и каждый из них был страхом. Миллионы крошечных
страхов кричали во мне, бились, корчились, сплетались в один выжигающий
страх, и это все длилось и длилось, невероятное мгновение.
И кончилось.
Мир вернулся. Створки кожуха разошлись, стрелки снова упали на нуль,
и просторное предрассветное небо наклонилось ко мне.
Я с трудом расстегнул ремни, отключил питание, передохнул - и шагнул
прямиком в тишину.
Я еще не верил, что жив. Несмотря на все недоделки. Несмотря на
нестабильность рабочей кривой хронотрона. Вопреки всей официальной науке.
Я стоял на опушке Исирского леса, на том самом месте, откуда
отправился в путь, и все-таки это было другое место. Рослый лес сомкнулся
зеленой стеной, заслонился раскидистыми кустами, и нигде ни бутылки, ни
клочка бумаги, ни единой консервной банки. Медленно, почти боязливо я
повернулся спиною к лесу и увидел луг. Ровная зеленая пелена, запертая
зубцами дальнего леса. Ни следа уродливых башен Нового Квайра. Получилось.
Я сбежал.
Я достал из машины рюкзак с тем немногим, что смог захватить:
инструменты, аптечка, немного теплой одежды, нашарил в ящичке под сиденьем
потрепанный томик и сунул в нагрудной карман. Запрещенная "История Квайра"
Дэнса, единственный мой путеводитель в неведомом мире...
С коробкой передатчика в руках я стоял и глядел на машину. На мою
серебристую красавицу, игрушку, сказочное насекомое, присевшее на
сказочный луг. Полгода адской работы, сумасшедшие качели успехов и неудач,
мой триумф, о котором не узнает никто.
Пора кончать. Перерезать пуповину, отсечь себя от немногих друзей и
многих врагов, от жестокого, но _м_о_е_г_о_ мира. Не думал, что будет так
больно.
Я нажал на кнопку, и половинки кожуха сошлись в серебряное яйцо.
Задрожал, заструился воздух - и луг опустел. Все. Машины времени тоже нет.
Заряда в аккумуляторах не хватит на материализацию.
Я закинул мешок на плечо и потащился к лесу.
Было так хорошо идти по росистой траве, в свежем облаке запахов, под
оживающим небом.
Было так тяжело идти, потому что я нес с собой унижения и пытки,
предательства и потери, боль побега и стыд поражения. И нерадостные мысли
о тех, кого я оставил. Верный мой Имк и Таван. А Миз меня предала. В Имке
я ни минуты не сомневался, но Таван! Мягкий, изнеженный Таван, я привык
считать его слабым - но как он за меня дрался! И он, конечно, знал, что
будет, когда добивался, чтобы меня выпустили под залог. И он, и умница
Имк, который за полгода работы сумел не задать мне главного вопроса. Нет,
я уверен, что их не тронут. Слишком выгодна _т_а_м_ моя смерть. Взрыв в
лаборатории - это не дорожная катастрофа и не закрытый процесс...
Тут я споткнулся о корень и едва устоял на ногах. Лес был вокруг.
Чистый, вечный, нетронутый лес. Не зря я подался в прошлое - будущего-то
нет. Уже разграбленная, полуотравленная планета, переполненные арсеналы,
озверевшие диктаторы и политики, оглохшие от собственных воплей...
Усталость - вся сразу - вдруг легла на меня, затуманила голову,
потянула к земле и я поддался. С облегчением сбросил с плеча мешок, и
земля подплыла, поворочалась подо мною, подстелила под щеку полоску
зеленого мха...
- Эй! - сказали над ухом, и я вскочил без единой мысли. Это было,
наверное, продолжение сна. Сказочный лес и человек в невозможной одежде.
Был на нем долгополый коричневый балахон, широчайшие штаны
ядовито-зеленого цвета, желтый пояс с ножнами, за плечами, очевидно,
ружье. Очень смешно, но я даже не улыбнулся. Было в нем что-то такое.
Ощущение настороженной силы в небольшой ловком теле и насмешливое
любопытство на загорелом лице.
- Однако ты нашел, где спать, приятель! В заповедном-то лесу
господина нашего!
- А твой господин что, сонных не любит?
Он усмехнулся, покачал головой и спросил не без сожаления:
- Это ж ты откуда такой?
- Из Олгона, - буркнул я, не подумав, и сам испугался, но он только
плечами пожал:
- Сроду не слыхивал. Чай, далеко?
- Далековато.
- Путь-то в Квайр держишь?
- В Квайр, - ответил я осторожно.
- А зря! Кол не забыл, так война нынче. С лазутчиками-то просто: в
темницу, ну и...
Многозначительный жест: вокруг шеи и вверх. Даже физику ясно. И
понятно, что если дойдет до драки, этот маленький человек без труда
одолеет меня. Мне не хочется драться. Я никак не могу ощутить, что все это
реальность, и что это происходит со мной.
- А ты кто будешь?
- Не знаю. Пока бродяга.
- А прежде?
- Был ученым.
- Лекарь, что ли?
- Нет. Физик.
- Чего-чего?
- Ничего? - отрубил я с досадой. - Машины умею делать. Водяные
колеса, самодвижущиеся экипажи...
- Колдун?
- Да нет же! Просто мастер.
Он почесал в затылке, покосился с опаской:
- Со злой силой, что ли, знаешься?
- Да говорю же тебе, нет! Ремесло это, понял?
Он не понял, но уходить не спешил. Помялся с ноги на ногу и продолжал
допрос:
- Сюда-то тебя как занесло?
- Ветром!
Я не умею врать. Старая беда и причина многих напастей, но даже если
б умел, я не знаю, что мне сказать. Я просто не знаю, где я и какой это
век, и что творится сейчас в этом неведомом веке.
- А ты не шебуршись, - сказал он спокойно. - Я тебе, может, и
пособлю.
- Шкуру спасал.
- Что ж так?
- Молчать вовремя не научили.
Странно, но он кивнул. Прищурился, поглядел мне прямо в глаза, словно
сверял что-то. И сказал:
- Ну, коль так, пошли со мной. Сведу тебя к добрым людям, только не
гневайся, коли круто встретят.
Я пожал плечами и закинул на спину рюкзак. Все это сон. Изломанная,
непобедимая логика сна, с которой бесполезно и нежелательно спорить.
Я знал, что это не сон. Это на самом деле, это есть, это все со мной.
Но знание - это одно, а ощущенье - другое, и мы шли не раз исхоженным мной
незнакомым лесом - когда-то, много веков спустя, мы с Миз приезжали сюда.
Оставляли мобиль на опушке и, держась за руки, шли в загаженную,
истоптанную тропинками чашу...
- Как звать-то тебя? - спросил мой спутник.
- Тилам Бэрсар, - ответил я безрассудно.
- Ты глянь, - удивился он. - И у нас Бэрсары есть!
Щелчок! Сработало сразу: я собрался, как на допросе, и сказал
равнодушно:
- Мой дед был из этих мест. Поэтому я и язык ваш знаю.
- Да, говоришь чудно, а разобрать можно.
- А тебя как зовут?
- Эргис.
- А фамилия?
- И так ладно будет.
Все гуще и все темней становился лес, сплетался, сливался, хватал за
ноги. И вдруг, золотым столбом разорвав полумрак, над нами высветилась
поляна. Их было четверо на пригорке. Четыре сказочные фигуры. Сидели - и
вдруг они все на ногах, и ружья смотрят на нас. Эргис поднял руку, и ружья
опустились.
И сказка кончилась. Пятеро мужчин поглядывали на меня и говорят обо
мне. Опасные люди, в той, прежней жизни я с такими не знался, но в этой
мне нечего терять. И стоит выдержать испытание, мне жаль эту жизнь,
слишком дорого я за нее заплатил.
- Подойдите поближе, велели мне, и я подошел. Трое весело
переглянулись, но четвертый глядел без улыбки, и лицо его было мне странно
и тревожно знакомо. Словно я видел его сотни раз и говорил с ним вчера, и
все-таки я его никогда не встречал. Странная грусть почудилась мне в его
взгляде, но только на миг: мелькнула и скрылась, и в умных холодных глазах
ничего не прочтешь.
- Ваше имя - Бэрсар? - спросил он властно.
- Да.
- Боюсь, что Эргис оказал вам дурную услугу. Я - Охотник.
Он молча глядел мне в глаза, и я равнодушно пожал плечами. Охотник
или рыбак - какое мне дело? Те трое переглянулись недоуменно, а он словно
бы и не ждал другого.
- Я ж говорил: нездешний, - сказал Эргис.
- Присядем и побеседуем, - властно сказал Охотник. - Извините,
Бэрсар, но нам приходится быть осторожными. Надеюсь, вы не сочтете это
праздным любопытством?
- Не сочту, - пообещал я хмуро и с облегчением плюхнулся на траву. Я
уже очень жалел, что пошел за Эргисом.
- Кто вы такой, и что вы здесь делаете?
- Сижу на траве, - ответил я хмуро. Он промолчал. Просто сидел и
ждал, и непонятное ощущение: врать нельзя. Они ничего не поймет, но это
неважно. Он просто почувствует, когда я совру.
- Я был ученым, довольно известным в Олгоне. Руководил лабораторией и
читал физику в... в одном из университетов. Так случилось, что пятерых
моих студентов арестовали. За разговоры. Естественно, я за них вступился.
М_о_и_ ученики, понимаете? Боролся как умел... не очень умно. Ходил по
высоким ничтожествам, писал в газеты, даже... короче, добился только, что
меня самого посадили. Продержали пять месяцев, не предъявляя обвинения, и
выпустили. Решили, что уже поумнел. Пока я сидел, был суд. Ребятам дали по
двадцать лет. Как я мог отступить? Да и в тюрьме... Ну, в общем, выгнали
из университета, отобрали лабораторию, а потом опять посадили... уже
всерьез. Решили добиться признания в государственной измене... любым
способом...
И вот тут меня затрясло. Оказывается, время не лечит. Я ничего не
забыл. Прикосновения электродов, уколы, от которых бьешься в корчах или
рвешь с себя пылающую кожу, стоячий карцер, многосуточные допросы и боль,
боль, боль... Что-то твердое ткнулось мне в губы, я схватился за флягу,
отпил... Обойдетесь! Никому не рассказывал, и теперь не стану.
- Когда не получилось - стали стряпать другое дело. К счастью, друзья
мне помогли до суда освободиться под залог. Мне удалось бежать. Вот и все.
Они молчали. Огромная плотная тишина, в которой трудно дышать.
Оказывается, я ужасно устал. Так устал, что совсем не боюсь.
А потом Охотник вдруг протянул мне руку:
- Вы - смелый человек, Учитель. Мы рады вам.
Мы поднялись и пошли.
Это был нелегкий путь, потому что усталость черной глыбой лежала на
мне. Год тюрьмы и полгода беспросветной работы наперегонки с судьбой.
Только нелепая, сумасшедшая гордость заставила меня идти. Этот переход я
не люблю вспоминать. Просто мы шли и однажды дошли до базы.
Несколько скрытых густой травою землянок, то пустовавших, то битком
набитых людьми. Ушел и Эргис, как ни жаль.
Только трое жили здесь постоянно: сам Охотник, его адъютант Рават -
красивый смуглый парень, и его телохранитель Дибар - рослый рыжий детина.
Он и за мной присматривал между делом. Не очень приятно, но это мне почти
не мешало.
Ничего мне в эти первые дни не мешало. Я просто жил: ел, спал, бродил
по лесу, радостно удивляясь всему. Разомкнулось кольцо, свалился с души
угрюмый камень, и пришла безыскусная радость бытия. Но ко всему привыкают;
я скоро привык к покою, и лесная идиллия уже тяготила меня. Теперь меня
мучили воспоминания. Не ужасы трех последних лет, а просто клочки былого.
Фантомные боли. Тоска по отрезанной жизни. Блестящее стадо мобилей,
застывшее у перекрестка, панель управления под рукой, и стыдное сладкое
нетерпение: рвануться, вклиниться, обрезать и обогнать. Стремительный мост
над почти пересохшей рекой, трава между плитами набережной и парочки на
парапете.
А чаще всего вечерний Квайр. Красные вспышки на перекрестках, пестрое
зарево над домами, жидкий огонь под ногами толпы. Таким я видел его из
мобиля, по вечерам поджидая Миз. В театр я обычно не заходил, так было
лучше для нас обоих.
Я больше не запрещал себе думать о Миз. Гнева давно уже не было, и
боль почти прошла. Только тягостное недоумение: неужели она всегда мне
лгала? Неужели можно лгать целых восемь лет - и не разу не выдать себя?
Но ушли и воспоминания, отступили, поблекли, жизнь собою стирала их,
и теперь меня мучил Охотник этим тягостным ощущением, что я знаю и не знаю
его. Неприятно и непривычно, потому что память - моя гордость и мое
проклятье, она сохраняет все.
Меня тянуло к нему. Почти против воли я все время за ним наблюдал. Он
был здесь почти таким же чужим, как и я. Его уважали и, может быть, даже
любили - и все же он был не такой, как другие, отдельный от всех.
Они были грубые, шумные, грязные люди, от них пахло потом и зверем, а
он был педант и чистюля: всегда в одно время вставал, старательно брился,
а потом в любую погоду спускался к ручью и мылся до пояса в ледяной водой.
Он был утомительно ровен всегда и со всеми. Ни разу не крикнул, не
рассердился, не сделал ненужного жеста, не изменился в лице.
Характер или глухая броня? Порой я его жалел, а порою почти
ненавидел. Он держал меня на расстоянии, не подпускал к себе, и все-таки я
иногда ловил его взгляд - оценивающий, но все с тем же оттенком боли, и
каждый раз мне хотелось спросить напрямик, откуда он знает меня и что нас
связало.
Охотник меня сторонился, а другие привыкли; уже было с кем
перекинутся словом, поздороваться и попрощаться. Ближе всего мы, конечно,
сошлись с Дибаром. Ему не нравилась роль пастуха, а мне - овцы,
приятельство нас выручало. Он мог дружелюбно присматривать за мной, я -
делать вид, что считаю это заботой. А когда я сумел починит его ружье,
наше приятельство стало совсем непритворным.
Вот и занятие мне нашлось - починка ружей, тем более, что инструменты
были со мной. Мой уникальный набор, изготовленный в Лгайа: от разборных
тисков до лазерного микрометра. Одна из немногих вещей, с которыми я не
сумел расстаться; будь я язычником, я захватил бы его в могилу.
Это было приятно после томительных дней безделья. Я сидел на поляне и
работал, а вокруг толпился народ. Всякий был не прочь задержаться,
поглазеть, похвалить, дать совет. Можно было смеяться над этим: знаменитый
физик профессор Бэрсар наконец-то нашел себе дело, я и смеялся, но не
всерьез. Да, я нашел себе дело в _э_т_о_й_ жизни, и почти уже принят
людьми. Раньше я не нуждался в людях. Была привычная жизнь, была работа,
которая заменила мне все, здесь же я был бессилен и жалок, одинокий
человек без корней, и надо было зацепиться за что-то.
Я работал, люди менялись вокруг, только один приходил всегда. Рават.
Не пошучивал, не давал советов, простоя стоял и молча смотрел. Очень
удобно для наблюдения - Рават меня тоже занимал.
Было ему лет 25, и он был строен, подтянут, щеголеват. Единственный,
кроме Охотника, с кем не противно есть. Мне нравились его переменчивые
глаза и быстрая, как солнечный зайчик, улыбка. Мне нравились, как себя
держал: с достоинством, но без зазнайства. И нравилось то, что он молчит и
никак не решится спросит меня.
- Учитель, - робко спросил он меня наконец, - а правда, что вы ребят
учили?
- Учил, но не детей, а таких молодцов, как ты.
- А... а меня вы не согласитесь учить?
- Чему?
Он кивнул на мой самодельный стол.
- Вот этому?
- Всему! - ответил он, осветившись улыбкой.
Заняться преподаванием здесь? Я обрадовался и испугался. Это
попахивает хроноклазмом: я со своим набором идей, со складом мышления, с
логикой десятого века учительствую в средневековье? Но Рават глядел на
меня с такой надеждой, что я понял: не хочу быть благоразумным. Три года,
как меня отлучили от университета, три года жажды и пустоты. Мне это нужно
- давать и сеять, именно мне, мне самому...
- Могу и поучить, только легко не будет.
- Я понимаю! - ответил он торопливо. - Не сомневайтесь во мне,
Учитель!
И я дорвался. Отвел душу. Начал с простейших вещей: понятия о видах
тел, законы Кетана и Табра, - и очень неплохо пошло. Рават был толковый
парень, с ним стоило поработать. Но что за каша была у него в голове! На
всякий вопрос он отвечал: "так бог велел", а после оказалось, что бог -
богом, а он понимает, как работает блок и рычаг, и что заставляет
двигаться пулю.
Бессмысленно было это все разгребать, я начал с другого конца: налег
на общность законов природы и взаимосвязанность всех явлений - достаточно
радужная картинка, я знал, что это его возьмет.
А время шло. Я сбежал в середине лета, а теперь к землянкам уже
подползала осень, и я чувствовал, что вся эта эпопея, словно вычитанная в
одном из романов Фирага, окончательно осточертела мне. Потускнела прелесть
мнимой свободы, и остались только холод и грязь, раздражение и усталость.
Да, я устал от этой жизни вполсилы, от невозможности занять свой
мозг, от отчуждения Охотника и зависимости от него.
Да, меня все раздражало: землянка, отвратительная одежда,
невозможность вымыться и то, как они не пускали меня в свой мир.
И я сорвался.
Был промозглый осенний день, все в лесу затаилось и отсырело, а в
землянках под решетками заплескалась вода. И я понял, что не могу. Хватит.
Все. Я метался от стенке к стеке, чувствуя, что сейчас сорвусь и пойду
вразнос, и стыдился этого, и хотел.
Рават предложил позаниматься, я грубо буркнул, что болит голова.
- С дождя, - сказал Дибар. - Бывает.
Они сидели на нарах и глядели, как я мечусь, и за это я ненавидел их.
- Тоже затылок ломит, - сказал вдруг Охотник. - Пройдусь, пожалуй. Не
хотите со мной, Учитель?
Я не хотел, но пошел. Колючей сыростью встречал нас лес, дождь
перестал, но воздухе висела мокрая мгла, и сразу же меня прохватило
ознобом.
- Озябли? - спросил Охотник?
- Сыро.
Он взял меня под руку и повел к одной из пустых землянок. Там было
еще холодней. Ссутулившись, я смотрел, как он бьет по огниву кресалом,
пытаясь поджечь отсыревший трут. Тот стал тлеть. Охотник раздул огонек,
нашарил на полке светильник, и красные блики легли на его лицо. Впервые он
показался мне очень усталым. Мы молча стояли, разглядывая друг друга,
вопросы душили меня, но эту игру начал он, и первый ход был его.
И он сказал, наконец:
- Я все ждал, когда вы начнете задавать вопросы.
- Вы бы все равно не ответили.
- Теперь отвечу.
- Хорошо. Кто вы, Охотник?
- Мое имя - Баруф Имк.
Я нашарил позади нары и сел. Так вот оно что.
- Я думал... у Имка никого!
- Быстро соображаете. Я его племянник. - Посмотрел на меня и
улыбнулся. - Значит, я вас не удивил?
- Не очень. Вас выдают привычки - от умывания до поведения за столом.
- А вы наблюдательны!
- Я - экспериментатор, Имк. Рассказывайте!
Он опять улыбнулся - снисходительно и устало.
- Все очень просто, профессор. Вы завещали свое имущество дяде...
- Жалкие крохи!
- Для вас. Ему хватило не только на безбедную жизнь, но и на то,
чтобы выучить меня. Так что я ваш должник.
- Оставьте! Что мне, Глару было наследство оставлять? Как вы сюда
попали?
- Это долгая история, профессор.
- Я не спешу.
Я знал, что веду себя глупо. Не так бы мне с ним говорить - с
единственным _с_в_о_и_м_ человеком в неведомом мире, где все так
бессмысленно и глупо, и только он... Но ярость душила меня, я его почти
ненавидел за эти пропащие недели, за все проглоченные унижения, за то,
что, все обо мне зная, он только сейчас приоткрылся мне. И пусть у него
есть на то причины - я даже догадываюсь, какие - плевать! Я все равно не
прощу!
- Начало заурядное. Кончил Политехнический, несколько лет работал
инженером на алюминиевом заводе в Сэдгаре. А потом... Обычная история:
оборудование изношенное, эксплуатируется безобразно. Была авария, погибло
пять человек. Рабочие потребовали принять меры, администрация, конечно,
отказалась. Я тоже участвовал в забастовке. А дальше, как всегда: дирекция
вызвала войска, с рабочими разделались, а я навсегда потерял работу.
Собственно, это все решило. Мне оставалось только найти людей, которые
борются с режимом Глара...
- Я не нашел.
- Конечно. Вы были слишком на виду. Ни одна группа не решилась с вами
связаться. Для нас конспирация - это жизнь.
- И помогало?
- До поры. Пока к нам не втерся провокатор. Часть организации спасти
все-таки удалось, но пришлось помотаться. Как-то обстоятельства привели
нас в Квайр, и я рискнул повидаться с дядей. Знал, что он очень болен, и
боялся, что другого раза не будет.
- А он знал, чем вы занимаетесь?
- Конечно. Я его достаточно уважал. - Помолчал и сказал задумчиво: -
Удивил он меня тогда. Молчун - а тут его вдруг прорвало. Тогда он и
рассказал мне правду о вашем исчезновении. Я ведь знал только официальную
версию: взрыв в лаборатории. А потом достал из тайника старую папку.
Знаете, что там было?
- Откуда?
- Могли бы и догадаться. Чертежи и основные расчеты вашей машины.
- Я все уничтожил!
- Конечно. А он заблаговременно снял копии.
- Зачем?
- А вы не догадываетесь? Ну, правильно, какой-то техник...
- Идите к черту! - сказал я злобно. - Это уже наше дело - мое и его.
А оправдываться перед вами...
- В чем? - спросил он невинно.
- Имк - это мое второе "я", мы двадцать лет проработали вместе.
Понимаете? Двадцать лет!
- Да, - сказал он задумчиво, - двадцать лет. И это были главные годы
его жизни. Все, что вы сделали, принадлежало и ему, и в каждом вашем
открытии была и его доля.
- Это знали все!
- Нет, конечно, но это неважно. Просто мне было обидно, что эта
преданность и любовь... Короче, на этот раз вы не сказали дяде, _ч_т_о
это за работа, и он понял, как вы поступите с записями. Вот он и решил
спасти открытие... для человечества.
- И отдал вам?
- Вы бы предпочли Глара?
- Да нет, пожалуй. И вы смогли разобраться?
- Не я, - ответил он очень спокойно. - Один из наших. Бывший физик.
Кстати, он так и не поверил, что это осуществимо.
- А вы?
- А я - дилетант, у меня не было альтернативы. Поймите, профессор, с
нами почти покончили. Движение разгромлено, уцелевшие группы бессильны. В
стране террор. Хватают по тени подозрения - целыми семьями. Ни суда, ни
следствия - люди просто исчезают. Все запрещено, университеты под
контролем. Начато производство новой сверхбомбы, - это не считая того, что
уже есть в арсеналах. На Ольрике уже война, и она подползает к Олгону...
- Значит, еще хуже, чем было?
- А вы чего ожидали? Идут разговоры, что Глар при смерти, уже
называют имя преемника: Сават Лабр, министр полиции.
Я поежился.
- Ваша машина дала нам последнюю возможность.
- А именно?
- Перенести борьбу в прошлое, - сказал он спокойно. - К сожалению, мы
не знали радиус действия вашей машины. - Усовершенствовать ее? - он
усмехнулся. - Среди нас не было ученых вашего класса. Нас хватило только
на копию, да и та развалилась после перехода.
- А Имк?
- Дядя умер через два месяца после... прощания. Ему было 68 лет.
Умер. Имк умер? Да, я знаю, что все мы смертны. Да, я знаю, что он
прожил целую жизнь и состарился... все равно. Все равно он умер вчера...
нет, сейчас.
Я благодарен Охотнику за то, что он отвернулся. Не надо смотреть на
меня. Сейчас я справлюсь с собой. Сейчас...
- Среди нас был историк, - сказал Охотник, - он немного подготовил
меня. И машину мы строили в Дове - на территории нынешнего Бассота. После
перехода я оказался в лесах. Только через неделю выбился к людям. Сами
понимаете, после этого мой вид никого не удивлял. Местного наречия,
конечно, не знал, но в Бассоте гостям вопросов не задают. Накормили и
показали, куда идти. Когда добрался до Каса - это столица Бассота - уже
мог кое-как объяснятся и имел представление об образе жизни. Знаете,
профессор, это было самое слабое место в нашем плане, но Гаэф - наш
историк - не ошибся. Бассота - презанятная страна. В Касе верят чужеземцам
на слово и не придираются к неточностям, но за это надо платить. Этакий
налог на вранье, который обогащает местного правителя. Я там прожил год,
прежде чем отправился в Квайр...
- Это все очень мило, может, вы мне все-таки скажете, какой сейчас
год?
Нет, я его не разозлил. Пожал плечами и ответил спокойно:
- Извините. Я думал, вы уже разобрались. 164 год до начала нового
летоисчисления или 520 год по квайрскому счету. Вы махнули назад на 370
лет. - Помолчал и продолжил невозмутимо: - Вы сами понимаете, все зависело
от того, куда я попаду. Гаэф выделил пять перспективных переходов, когда
можно было повернуть историю Квайра. Я попал почти точно - в третий. Время
окончательного формирования Кеватской империи, которой предстоит стать
Олгоном.
- И что же вы намерены делать?
- Предотвратить ее образование.
- Всего-то? Извините, Имк, по-моему у вас мания величия!
- Не замечал, - ответил он равнодушно.
- Я бы орбиту планеты изменил. Ненамного труднее - зато наверняка!
- Не спешите с выводами, Бэрсар. Вы слишком мало знаете.
- Тогда поделитесь информацией.
- Какой? - он глядел мне прямо в глаза, и глаза его были как темные
камни - непроницаемая гладкая твердь. Это была ловушка, и я чуть в нее не
влетел. Пара запальчивых фраз и я узнаю так много, что о выборе уже не
придется мечтать.
- Об эпохе, конечно. Пока меня _э_т_о_ интересует.
Он улыбнулся. Чуть-чуть.
- Год я назвал: 520 лет со дня принятия Квайром истинной веры или
1009 в кеватском летоисчислении. Лет через тридцать - Кеват, захватив
Квайр и Лагар, станет зародышем Олгона.
- А пока?
- А пока Кеват самое большое из местных государств. Примерно от
нынешнего Саура до Лгайа - это лучшие земли в Среднем Олгоне. Квайр и
Лагар - мелкие царства, Квайр - побольше и побогаче, зато Лагар лежит у
моря и имеет два отличных порта - Лагар и Сул.
И боль, как подлый удар в спину: последний мой отпуск мы с Миз
провели в Суле.
Собрались на модный курорт в Лаор, но Миз взбунтовалась: ей надоели
курорты, ей надоели люди, ей хочется тишины, - и мы оказались в Суле, в
загадочном городке, как будто забытом в прошлом.
У Миз там была тетка. Сухонькая старушонка, похожая на мышь, но в
хитром ее лице таилось семейное сходство, и я вдруг ясно увидел ту же
мышиную хитрость на ясном личике Миз.
Мгновенное ощущение, оно ушло и забылось, но я вспомнил о нем через
год. После первого ареста, когда я звонил Миз. Она даже не ответила:
услыхала мой голос и бросила трубку, и я увидел, словно стоял рядом -
озабоченную мышиную хитрость на еще любимом лице.
Взгляд Охотника - и я ответил сквозь зубы:
- Я бывал в Суле.
- Пока Сул - просто рыбацкая деревушка. Его расцвет впереди - когда
кеватцы через 26 лет дотла сожгут Лагар.
- А вам не скучно, Имк? Все знать наперед...
- Не скучно, а тошно. Для вас это только слова: Квайр, Лагар, Кас. А
я жил в этих городах, там у меня остались друзья и просто люди, которых я
знаю. Если у меня ничего не выйдет, эти города сожгут. Этих людей убьют, а
их дети станут рабами. Через сорок лет начнется Великий Голод, который
наполовину опустошит страну. А еще через сто лет во всей стране не
останется и тысячи грамотных. Должен вам сказать, что сейчас в Квайре
грамотны почти все горожане. Есть даже зародыш университета.
- Почти рай?
- Отнюдь. Все прелести средневековья плюс суровый климат и скудные
почвы. Но Квайр никогда не знал рабства. Здесь процветают ремесла и
соблюдаются законы. Не так уж мало, если сравнить с тем, что нас ждет. Мне
не нужно такое будущее, Бэрсар!
- А если вы сделаете еще хуже?
- Все может быть, - спокойно ответил он, - но я думаю, что хуже не
будет. Хуже просто не может быть. Если не родится Олгон...
- У вас есть и такая модель: Ольрик. Вы там не бывали, а я бывал. И в
Балге, и в Саккаре, и в Коггеу. Ничем не лучше, можете мне поверить. Та же
военная история и тот же полицейский террор. А вдобавок коррупция,
преступность и пограничные конфликты.
- Но вы забываете: это тоже идет из Олгона. Гонку вооружений
навязываем мы. И это наши тайные службы меняют правительства и убирают
неугодных. Кстати, не только в Ольрике, но и в Тиороне. - Не собираюсь
спорит о том, что плохо знаю. "Если бы" - это не по моей части. Я признаю
только "если-то". - Хорошо. Я считаю, что если не возникнет Олгон - это
противоестественное образование, раковая опухоль, сожравшая целый
континент, то у человечества будет больше шансов выжить.
- Тут у вас по крайней мере два прокола. Первый: слово
"противоестественный" подразумевает, что есть некий естественный ход
развития. Чем вы можете это обосновать? Какие у вас есть критерии, чтобы
определить, что естественно, а что нет?
- Опыт, - ответил он спокойно. - Только опыт.
- Но тогда вылезет второй вопрос: можно ли изменить историю? Мы с
вами существуем, мы родились в Олгоне, который тоже существует, значит,
все это произошло...
- Погодите, - сказал Охотник, - не завлекайте меня в дебри. Историю
можно изменить. Хотите докажу?
- Попробуйте.
- Что вы скажите о Равате?
- Почти ничего.
- А знаете, кем бы он стал, не вмешивайся в его судьбу?
- Кем?
- Имя святого Баада вам ничего не говорит?
Это был хороший удар, у меня мороз прошел по коже. Таких имен немного
даже в нерадостной истории Олгона. Фанатик, изувер, основатель Общества
Ока Господня, которое, до начала прошлого века огнем и кровью защищало
веру. Рават?
- Я сам его отыскал, Бэрсар! Разбудил в нем тягу к знанию. Направил
его честолюбие - а он дьявольски честолюбив! - на благородную цель.
Святого Баада уже не будет!
- Будет кто-то другой, - сказал я устало. - Но в чем вы меня не
убедили. Не "Око Господне", так иной какой-нибудь "Меч Господень". Мне не
нравятся ваши построения, Имк, раз они не поддаются проверке. Я не могу
обходиться верой, особенно, если речь о людях. Впрочем, мое мнение,
кажется, вас не очень интересует? Я все-таки попался и пора выбирать. Или
- или, я правильно понял?
Веселое недоумение мелькнуло в его глазах - мгновенный проблеск -
тогда я его не понял.
- К сожалению. Вы ведь не из тех, кто остается посредине. Разве не
так?
Я мрачно пожал плечами: так, конечно. И мрачно спросил:
- У меня будет время подумать?
- Сколько угодно.
- Тогда пошли из этого холодильника.

Дожди, дожди. Лес напитался водой, как губка, в землянке промозглый
холод. Только и остается валяться на нарах, напрасно листая Дэнса. Дэнс
подтверждает Имка, и я ловлю себя на том, что ему не верю. Даже если он
прав, мне этого мало. Правда и правота... Приходится быть честным, если
выбираешь между жизнью и смертью. Если бы не проклятый выбор, я бы уже
согласился с Имком.
На третий день я проснулся и увидел, что он стоит рядом.
- Не хотите прогуляться, Учитель?
- Уже? Он промолчал.
После завтрака мы надели тяжелые сумки и отправились в путь.
Сыростью и ледяной капелью встретил нас лес. Ветки наперебой
избавлялись от груза, - струйка за струйкой - сначала я ежился, а потом
стало все равно.
Имк шел легко и как будто очень быстро, но я еле за ним поспевал.
Стоило попросить, чтобы он сбавил темп, но я знал, что не попрошу. Глупая
гордость? Может быть. А может быть, просто расчет: чем бы это ни
кончилось, я должен быть с ним на равных. Только так - и больше никак.
Он сам сбавил шаг. Посмотрел на меня, улыбнулся:
- Устали?
Я упрямо мотнул головой.
- А вы неплохо держитесь, Тилам.
Теперь уже я посмотрел на него и ответил с запинкой:
- Спасибо... Баруф.
Сквозь воду и грязь по безобразно мокрому лесу, и не видно конца...
- Баруф, а война... Квайр и Лагар, так?
- Да. Образец кеватской политики. Нас стравили, как боевых псов.
- Вот так просто?
- Совсем непросто. Квайр - своеобразная страна. Один местный философ
сравнил его с домом, построенный на дюне. Неглупое сравнение. Территория
где-то от Тобара до Гарота вдоль и от Уазт до Сэдгара поперек. Этих
городов пока нет, но размеры, думаю, ясны.
- Небогато.
- Вот именно. Больше половины страны покрыто лесами. Переписей, сами
понимаете, не делали, но на глаз в Квайре примерно полмиллиона. Зря
улыбаетесь... Тилам. Площадь Бассота вчетверо больше, а там и трехсот
тысяч не наберется. Хлебом Квайр себя не обеспечивает, сырьем тоже.
Квайрские сукна славятся от Балга до Гогтона. Квайрская парча и биссалский
шелк идут на вес золота. Но квайрские ремесленники работают на привозном
сырье, как это стало нашим несчастьем. В Кевате кончилась полувековая
смута, на престол возвели малолетнего императора, а регентом стал его дядя
- Тибайен.

Рукопись Бэрсара - Манова Елизавета => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге Рукопись Бэрсара на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга Рукопись Бэрсара автора Манова Елизавета придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу Рукопись Бэрсара своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Манова Елизавета - Рукопись Бэрсара.
Возможно, что после прочтения книги Рукопись Бэрсара вы захотите почитать и другие книги Манова Елизавета. Для этого зайдите на страницу писателя Манова Елизавета - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Рукопись Бэрсара, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Манова Елизавета, написавшего книгу Рукопись Бэрсара, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Рукопись Бэрсара; Манова Елизавета, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно