ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

"Воруют
все", - эта расхожая фраза постоянно была на слуху у Ференца.
А раз все, значит, и он сможет...
- Ладно, Ференц, не реви, - успокоил его Джо, - для
лафовой жизни вообще никем работать не надо.
- Как это? - усомнился Лешка, размазывая по щекам липкие
слезы.
- Дай зуб, что никому не скажешь!
- Век воли не видать, - поклялся Ференц.
Джо посвятил Ференца в свой простой, но гениальный план:
нужно найти клад! Ференц даже удивился, что ему никогда это не
приходило в голову, хотя он прочитал уйму книг про
золотоискателей, начиная от "Острова сокровищ" и заканчивая
рассказами О'Генри. Ему всегда казалось, что золото зарыто
где-то далеко: на необитаемых островах в Тихом океане, в
непроходимых джунглях дельты Амазонки или в вечной мерзлоте
Аляски, - а по словам Джо выходило, что оно у них под ногами,
стоит только воткнуть лопату и копнуть поглубже, и тогда...
- Но чтобы его найти, - Джо понизил голос, как будто их
кто-то мог подслушать, - нам обязательно нужен
металлоискатель!
- А где мы его возьмем? - так же тихо спросил Ференц.
- Конечно, украдем из радиокружка в Доме пионеров! -
радостно заорал Джо, удивляясь, что Ференц не понимает таких
очевидных вещей.
Лешка глубоко задумался: ему было боязно вторично искушать
судьбу в столь раннем возрасте. Что, если окажется, что он
непригоден быть вором? Тогда они и клад не найдут, и... и
вообще, как ему тогда жить дальше?!
- Ладно, металлоискатель я беру на себя, - сказал он,
подумав. - Завтра запишусь в кружок, оботрусь там,
присмотрюсь, а через месяц стибрю.
- Какой еще месяц?! - возмутился Джо. - Сегодня ночью
разобьем кирпичом стекло и...
- Сам ты "кирпич"! - охладил его пыл Ференц. - Тут
нужна тонкая работа, а то будешь золото добывать где-нибудь на
Колыме!
- Есть в тебе, Ференц, воровская жилка, - согласился
Джо.
На следующий день Лешка действительно записался в
радиокружок, но не для того, чтобы украсть металлоискатель, а
для того чтобы научиться, как сделать его самому. Правда, на
изготовление этого несложного устройства ушло гораздо больше
месяца, но только потому, что пришлось клянчить деньги у
родителей на детали, а потом разыскивать их по радиомагазинам,
по толкучкам и по свалкам. Как бы то ни было, через три с
половиной месяца металлоискатель был готов.
- Ну, ты даешь! - восхитился Джо, ощупав металлоискатель
и помотав его перед собой в руке, пробуя на вес, как будто
хотел убедиться в его реальности. - Настоящая вещь. А не
боишься, что поймают?
- Свидетелей нет, - коротко и как бы нехотя ответил
Ференц.
- Ты что, их...
- Конечно, замочил, - невозмутимо сказал Ференц. -
Шесть трупов - весь кружок.
После этого Ференц стал для Джо неоспоримым авторитетом. В
тот же день они пошли во двор опробовать новинку: Ференц в
наушниках прощупывал землю, а Джо с лопатой в руке отгонял
любопытных. Через двадцать минут кропотливого труда в наушниках
раздался долгожданный сладостный писк. Ференц замер,
прислушиваясь. Окружившее его полукольцо пацанов колыхнулось в
возбуждении, но бдительный Джо тут же описал лопатой в воздухе
свистящую дугу:
- Назад, падлы, всех замочу!!!
Толпа с глухим ропотом отпрянула. Джо вооружился
попавшейся под руку палкой с гвоздем и передал лопату Ференцу.
Ференц принялся копать дрожащими руками... Копать пришлось
неглубоко: лопата почти тут же уткнулась штыком во что-то
твердое. Недолго разбираясь, Ференц быстро сунул находку в
заранее приготовленный мешок и побежал в сторону лесопарка.
"Кто за нами пойдет, тот на этом свете не жилец!" - прокричал
Джо диким голосом, убегая вслед за Ференцем.
Забежав в лес, они тут же вытряхнули на траву содержимое
мешка - в нем оказалось два свертка, как раз по штуке на
брата.
- Да это Стелкина кукла! - удивился Джо, развернув свой
целлофановый сверток. - Такая же, только без головы! Чего ты
пищала-то, дура, ты ж пластмассовая! А у тебя чего? - спросил
он у Ференца.
На ладони у Ференца лежал маленький игрушечный железный
пистолет, в некоторых местах поеденный ржавчиной. Лешка сразу
узнал его: это был тот самый пистолет, который он взял с собой
в первый день первого класса в школу. Он отчетливо вспомнил,
как директрисса отобрала его на входе и выбросила в мусор, и
как он достал его потом оттуда на выходе из школы и закопал во
дворе "до лучших времен"... Ему стало стыдно.
- Так, фигня какая-то, - промямлил он.
- Ну, дела! - заржал Джо. - Хорошо, никто не видел, что
мы нашли, а то засмеяли бы. Ходили бы потом в шестерках!
- Да, - сказал Ференц, - скажем, что нашли настоящий
"Магнум" с патронами.
- Точно! - обрадовался Джо, - Тогда нас еще больше
ссать будут.
В тот же вечер они распорядились находками: пистолет
утопили в пруду, а куклу набили головками от спичек и подорвали
на костре.
Через неделю их коллекция находок пополнилась ржавым
напильником без ручки, дюжиной гвоздей и болтов и неработающими
часами "Полет" с разбитым стеклом. Все свои приобретения они
уничтожали самым верным способом, чтобы никто уже никогда их
больше не нашел.
- Не там мы ищем, - сокрушенно сказал Ференц, когда они
нашли кривой ключ, густо обросший ржавчиной.
- А где надо? - живо заинтересовался Джо, которому их
занятие стало изрядно надоедать.
- Брошеные бараки под снос на краю лесопарка знаешь?
- Точняк! - воспрял духом Джо.
На третий день рыскания по баракам им сказочно повезло: в
одной из комнатушек под половицей запищало так, что у Ференца
полезли на лоб глаза. Когда они разломали ломами доски, то
обнаружили под полом дряхлый сундучок, доверху набитый золотыми
монетами, цепями, браслетами, ожерельями и кубками c алмазной
инкрустацией...
- Что будем делать? - с неожиданным испугом спросил
Ференц.
Джо молчал. Целую минуту он пялился на Ференца большими
круглыми глазами, в которых cреди прыгающих золотых зайчиков не
было заметно ни малейшей искры разума, а потом вдруг сказал с
глупой хулиганской улыбкой:
- Давай утопим!
- Зачем? - спросил Ференц без особого удивления.
- Просто так! - радостно рассмеялся Джо.
Это незамысловатое "просто так" подействовало на Ференца
сильнее всякого аргумента: он сразу согласился. Они погрузили
тяжелый ящик на угнанную с ближайшей стройки тачку, отвезли ее
в лес и сгрузили сундук с сокровищами в пруд.
- Ничего, надо будет - достанем! - утешил сам себя Джо,
сплевывая длинной струей сквозь зубы в медленно расходящиеся по
затянутой ряской зеленой воде круги.
4. КЛЕН и СЛОН
- Ловко ты выкрутился! - похвалил доктор, когда
проходчик кончил читать. - Всему твоему бреду нашлось
более-менее логичное объяснение. С пистолетом - это удачно!
- А что мне оставалось делать? - виртуально зарделся
проходчик от похвалы. - Люди ведь не могут переписать свою
жизнь, вот и я книгу переписывать не стал, чтобы все "по
правде" было.
- Я только не усек, - вмешался укладчик, - чего это у
тебя папаша Ференца до сих пор в нью-йоркской полиции нравов
служит, когда ему давно пора в совковские менты
переквалифицироваться?!
- Во-первых, - ответил проходчик, - у меня во второй
главе уже ничего не говорится про то, где он служит, а
во-вторых, должны же быть в "жизни" какие-то загадки, а то
совсем неинтересно будет!
- Мне только конец главы показался сомнительным, когда
они клад нашли, - нахмурился доктор.
- А что здесь сомнительного? - спросил проходчик,
подумав при этом: "Опять ему поспорить захотелось, придирается
по мелочам". - Я в одной книге вычитал, что дети играли в
котловане на стройке и нашли там алюминиевый бидон с золотыми
монетами царской чеканки.
- В кот-ло-ва-не! - многозначительно поднял палец
доктор. - В котловане, но не в бараке.
- Это не принципиально, - уверенно возразил проходчик.
Он уже себя чувствовал специалистом если не по всей Земле, то
по Советскому Союзу наверняка.
- Но сам факт! - распалился доктор. - Клады на Земле
находят крайне редко, и вероятность...
- Но ведь находят! - перебил его проходчик. - Если мы
говорим "находят", то это значит, что они не сами находятся, а
их кто-то находит, и что в том невероятного, что этим "кто-то"
оказался Ференц?!
- Да что вы все "клады, клады", - встрял укладчик, -
что вам этот мертвый металл дался? Лучше бы они живую женщину
нашли, а то у тебя там секса явно не хватает.
- Они еще дети! - строго глянул на него проходчик.
- А вот в одном анекдоте... - начал было укладчик.
- Все твои анекдоты мы знаем наперед, - не дал
договорить ему доктор.
- Да в одном анекдоте больше правды про Землю, чем во
всех сраных книжках! - взвился уязвленный укладчик. - А я,
между прочим, не одни анекдоты читаю. Вот недавно книжку
прочел, где все про нас давно уже сказано.
- Какую?? - в один голос спросили доктор и проходчик.
- Так я вам и сказал - сами найдите! - важно надулся
укладчик.
- Раз не можешь сказать, значит врешь, - лукаво заявил
проходчик.
- Ничего и не вру, "Москва-Петушки" называется, -
купился укладчик. - Там тоже мужики линк тянут, он у них
каким-то собачьим именем называется... "Кабель", вот! Только
они не так скучно работают, как мы, а с весельем. Я, правда, не
понял, где эти Петушки находятся - не то на Украине, не то на
Чукотке.
- Все ясно, - горестно вздохнул доктор (познания
укладчика в географии СССР ограничивались Москвой, Одессой,
Грузией, Арменией, Чукоткой и Украиной).
- Раз вам все ясно, умники-разумники, - вошел в раж
укладчик, - объясните мне, темному и неграмотному, почему люди
ходят в разные стороны, а у нас нет ни "право", ни "лево", ни
"назад", а только вперед, заре навстречу?!
- Какой еще заре? - не понял сразу проходчик.
- "Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе..." - песня
такая есть, не из анекдота, кстати, жалко, нот не знаю!
- Потому что мы движемся навстречу великой цели, - как
можно спокойнее ответил доктор, - а цель может быть только
впереди, она не бывает справа или слева.
- А откуда эта цель знает, где у нас перед? - возопил
укладчик.
- Хватит дискутировать, давайте работать, - оборвал
доктор разговор, который начал принимать опасный оборот.
И они снова взялись за работу. Проходя Сеть, проходчик
прочел уже почти все книги, которые имелись в ней о России.
Теперь он научился одновременно и читать чужие книги, и писать
свою. Писал он, конечно, не так, как пишут люди, да у него и не
было ни бумаги, ни компьютера. Свою книгу он писал "в голове",
при этом сразу и начисто, ничего из написанного не исправляя.
Написав очередной кусок, он по нескольку раз его перечитывал,
ставя смысловые ударения то на одном слове, то на другом, и сам
при этом удивляясь тому, что в результате меняется смысл не
только отдельных фраз и предложений, но и целых глав. В этом
ему представлялась аналогия с человеческой жизнью, где все с
одной стороны прочно, как сама материя, а с другой - зыбко и
неустойчиво, потому что одни и те же явления и события можно
рассматривать под разным углом и, соответственно, по-разному
объяснять и трактовать. Единственное, что он позволял себе
добавлять к написанному - это виртуальные кавычки, которые
часто меняли смысл слова на прямо противоположный. Он очень
удивлялся, каким образом такая пустяковая с виду вещь, какая-то
жалкая пара черточек, меняет весь смысл человеческой жизни. Сам
этот смысл вроде бы казался ему простым и ясным, как и смысл
его работы (проход Сети), но в то же время он постоянно
ускальзал из вида, и на нем никак нельзя было сосредоточиться.
Наконец, после долгих раздумий, проходчик понял: смысл
человеческой жизни нельзя выразить в двух словах, для этого
нужно написать целую книгу, и он с удвоенной энергией принялся
за свой писательский труд, уже ясно осознавая его цель и
значение.
Когда доктор объявил очередной перерыв, проходчик
продолжил свой рассказ:
К 18-ти годам Алексей Артамонов окончательно осознал себя
сформировавшейся личностью. Теперь для него было ясно, как
божий день, что он живет в стране мелких кооператоров, для
процветания которых и была затеяна вся так называемая
"перестройка, демократизация и гласность". Окружающий мир к
тому времени значительно упростился: в нем не было уже ни
коммунистов, ни демократов, ни отрешенных от всего и вся
интеллектуалов, - в нем были только бедные и богатые. Вопрос,
кем быть, уже не стоял. Все хотели быть богатыми, и те, кому
это удавалось, ими и были, а те, кому это не удавалось,
оставались бедными.
Более конкретно, вопрос стоял так: не "что" и "зачем", а
"как"? Иллюзий здесь быть не могло - обогатиться можно было
только за счет других, поэтому вопрос "как" расшифровывался без
вариантов: как отобрать у других деньги? Ответ тоже был
незамысловат: только силой, потому что какой же дурак
добровольно отдаст свои кровные деньги чужому дяде?! И Алексей
вывел формулу силы, которая оказалась простой, как выстрел:
мускулы плюс оружие.
И еще он знал другое, но из той же серии: женщины любят
сильных и богатых, но не любят бедных и больных. Это, он, можно
сказать, всосал с молоком своей матери, то есть познал на
примере своих родителей. Отец его всю жизнь проработал
инкассатором во Внешторгбанке и, по его словам, "перетаскал на
своем горбу" сотни миллионов долларов, фунтов-стерлингов и
марок, не говоря уже о лирах и японских йенах. В итоге он вышел
на пенсию с хроническим радикулитом и нищенской рублевой
зарплатой. Все, чего он добился в жизни - это презрение своей
жены, которая любила повторять: "Ты, Миша, святой. В твою честь
нужно поставить церковь и написать на ней: "Собор Михуила
Блаженного". И Алексей был полностью солидарен с матерью.
Вообще, про женщин он уже не считал, что все они
проститутки (хотя Стелка, как и накаркал папаша, стала-таки
ей), да и самих проституток он больше не осуждал. В конце
концов, они не виноваты в том, что Бог не дал им крепких мышц и
умения владеть оружием. Всем хочется иметь много денег, в этом
нет ничего зазорного, просто у мужчин и женщин разные пути
достижения своей цели.
Алексей мечтал встретить в своей жизни красивую стройную
девушку с огромными голубыми глазами в пол-лица, длинными
вьющимися волосами цвета пробивающегося сквозь грозовую тучу
солнца и хорошо развитой грудью. Он давно уже, чуть ли не с
детства, стремился к встрече с такой девушкой и всегда любил
ее, пока что заочно. На левой руке у него красовалась наколка
"КЛ¬Н", которая расшифровывалась как "Клянусь Любить Ее
Навеки". Его друг Женька так и звал его: Клен, а он звал Женьку
Слон, потому что на правой руке у него красовалась наколка
"СЛОН", что расшифровывалось как "Смерть Лягавым От Ножа".
Этими наколками они обменялись в знак вечной дружбы в день
окончания школы.
Внешне Клен и Слон были похожи друг на друга: оба под метр
девяносто ростом, с мощным торсом и грудой выпирающих из-под
одежды мышц, оба почти полные блондины (Слон немного отдавал в
рыжизну) и с широкими скулами (у Слона были шире и вообще лицо
у него было мясистее). В целом у них было, пожалуй, больше
внутренних различий, чем внешних: Слон любил тяжелый, как удар
с правой в челюсть, "хэви-металл", а Клен предпочитал не такой
тяжелый и более хлесткий, но тоже хорошо вырубающий, как
двойной удар ладонями по ушам, "панк-рок". Далее, Слон таскал
на ноге кожаный чехол с настоящим финским ножом с костяной
ручкой, а Клен предпочитал более интелликтуальное оружие:
пистолет Токарева, который он держал в тайнике дома и брал с
собой только "на дело" (настоящего дела у них, правда, еще не
было и они к нему только готовились). Пистолет этот, если кому
интересно знать, Клен прикупил по случаю на Птичьем рынке, где
вместо птиц, котят и щенков давно уже продавались по-черному
более серьезные вещи.
Но главное их внутреннее различие заключалось в том, что
Клену для того, чтобы держаться в форме, приходилось много
качаться, а Слону достаточно было делать утреннюю гимнастику:
мышцы сами так и перли у него из-под кожи. Но тут уж ничего
нельзя было поделать: просто у Слона были большего размера
яйца, а значит, и необходимых гормонов у него было больше. Клен
давно уже с этим смирился и продолжал качаться, как проклятый,
в то время как Слон просто-напросто маялся дурью.
Например, еще летом Слон предложил Клену достать из
лесного пруда сундук с золотом, который они когда-то в нем
утопили.
- Ты чT, Слон, с дуба рухнул?! - искренне удивился Клен.
- Откуда в жопе золото!
- Да ты забыл, что ли, как оно сверкало! - в свою
очередь не менее искренне удивился Слон. - Мы тогда просто
мудаки сопливые были, что его утопили!
- А ты как был мудаком, так и остался, - беззлобно
рассмеялся Клен, - хочешь - иди, а я лучше "маваши"
отрабатывать буду.
- Значит, от своей доли ты отказываешься, - притворно
вздохнул Слон.
- Достал ты меня, курва! - Клен по-дружески вполсилы
суданул Слону в живот, не больно, но чувствительно. - Умеешь
уговаривать.
Они взяли маску с трубкой и отправились в лес. Нырять,
правда, не пришлось: достаточно было войти в воду по пояс, и
они тут же нащупали под ногами небольшой ящик. Без всякого
труда они вытащили его на берег и откинули крышку: в ящике были
тускло посвечивающие латунные стружки и обрезки.
- Говорил я тебе, мудила! - не без злорадства сказал
Клен.
- Ошибка вышла, гражданин начальник, - равнодушно
отозвался Слон, поливая стружки горячей золотистой струей.
- Ты еще обоссы меня! - возмутился Клен.
- А ты не стой под стрелой!
После этого они окончательно расстались с детскими
иллюзиями и стали разрабатывать серьезный план применения своих
молодых жизненных сил. И только теперь, поздней осенью, этот
план созрел. Он был прост, как все гениальное: взять под охрану
от казанских и прочих гастролеров только что появившуюся на
углу родной улицы кооперативную палатку, торговавшую всякой
мелочью, начиная от бельгийской жевачки и заканчивая корейскими
лифчиками. Оставались только два вопроса: разузнать, нет ли у
нее уже "охраны" и сколько запросить у хозяина за услуги. На
первые переговоры отправились по-доброму, без оружия.
- Давай, ты спрашивай, - сказал Клен Слону, - у тебя
морда внушительная.
- Да мне по фигу, - флегматично ответил Слон.
Он просунул голову в окошко палатки, в которой сидел
тщедушный парень лет двадцати, с виду студент, и спросил:
- Слышь, мужик, тебя кто-нибудь охраняет?
- Я сам себя охраняю, - нахмурился парень.
- А ты чего хмурый такой стал? - удивился Слон. - Я с
тобой по-дружески побазарить пришел.
- Мне с тобой базарить - только время убивать, - нагло
заявил парень.
- А ты чо хамишь-то? - Еще больше удивился Слон. -
Крутой, что ли?
- Покруче тебя!
Изумлению Слона не было предела.
- Слышь, мужик, а палатка у тебя давно не горела? -
спросил он после короткого озадаченного молчания.
- А у тебя давно дробь в жопе не застревала? - парень
чуть высунул из-под прилавка дуло охотничьего ружья.
- Ну ладно, будем считать, что познакомились, - подвел
итог разговору Слон.
- Ну что? - спросил у него Клен, который стоял в трех
шагах, но слышал только Слона.
- Больной он какой-то, - скривился Слон в недоброй
усмешке, - самого соплей перешибить можно, а в залупу лезет,
ружьем пугает...
- А охрана есть?
- Говорит, нет, - пожал плечами Слон. - Жечь будем или
в ухо давать?
- Для начала - в ухо, а там видно будет, - подумав,
сказал Клен, - товар все же жалко, хоть и не свой.
Он подошел к окошку и вежливо спросил у парня, когда
закрывается палатка. "Как получится", - буркнул тот в ответ,
видимо, заподозрив что-то неладное.
- Хер с ним, раньше девяти он все равно не уйдет, еще
успеем первый период "ЦСКА - Крылья Советов" посмотреть, -
сказал Клен Слону.
Сразу после окончания первого периода хоккейного матча
Клен достал из тайника "Токарева", и они "пошли на дело". На
улице уже стемнело, шел противный мелкий дождь и отвратно
воняло гнилыми листьями. Клен со Слоном зашли под козырек
булочной напротив киоска и стали ждать. Клиентов у парня не
было, а палатка не закрывалась. Так они прождали час.
- Жаль, курить бросили, - взвыл от тоски Слон. - Сейчас
бы "мальборину" в зубы для согрева...
- Я тебе щас сам в зубы дам, если не заткнешься! -
ответил Клен.
- О, смотри, свет потушил, - обрадовался Слон. - Только
чо-то не выходит!
- Заночевать решил, - догадался Клен, - боится, что
палатку спалим.
- А давай, ее правда... Погреемся! - заржал Слон.
- Надо выкурить его, - сказал Клен, подумав.
- Точно, давай ему под дверь дымовуху бросим, как девкам
в школе в сортир бросали! - обрадовался Слон. - У меня и
расческа имеется, для дела не жалко. Фольги только нет и
спичек... Ща, я домой сбегаю!
Через пять минут Слон вернулся с горстью конфет "Мишка на
Севере". Они засунули по две конфеты в рот, а в освободившуюся
фольгу завернули разломанную расческу.
- Пошли? - Слон после долгого ожидания возбужденно
плясал на месте от нетерпения.
- Стой, ты говорил, у этого придурка ружье есть, -
остановил его Клен, доставая из-за пояса пистолет и снимая его
с предохранителя.
- И то верно, - согласился Слон, вынимая из-под штанины
финку.
- Теперь пошли, не беги только!
Они неторопясь подошли к палатке, подожгли "дымовухи",
бросили их под дверь и радостно переглянулись, как когда-то в
школе. Тут же послышалось шипение, а еще через пять секунд -
кашель и стук ноги по полу.
- Не затушишь, урод, - заржал Слон.
- Выходи подышать! - добавил Клен.
Дверь открылась, и на пороге показался парень. В одной
руке у него было ружье наперевес. Он, видно, приготовился к
разговору, но тут же получил от Слона в челюсть, выронил ружье
и повалился на коробки из-под товара. Слон моментально подлетел
к нему, засунул в ноздрю кончик финки и дернул на себя, совсем
как Полянский в фильме "Китай-город", который они смотрели днем
раньше на видеокассете. Клен с интересом наблюдал за носом
удивленного парня, как из него на руку Слона мелко брызнула
кровь. Неожиданно он почувствовал, что задыхается от
собственной блевоты, без его ведома поднявшейся от живота к
горлу. Перед глазами у него потемнело, пошли красные круги, и
из одного такого круга почему-то вдруг нарисовалась усатая
кошачья морда, перемазанная в блевотине. "Где мой ужин?" -
мяукнула морда голосом женькиного кота Барсика. В этот момент
Клена по-настоящему сблевало.
- Держись, брат, это от дыма! - заорал Слон, сгребая
друга за шиворот и выволакивая на улицу.
Но Клен сразу понял, что это не от дыма, а от чего-то еще,
более существенного. Ему стало слишком ясно, что он не сможет
быть рэкетиром.
5. Откровения укладчика
- А я бы не сблевал, а выстрелил! - неожиданно заявил
укладчик, когда проходчик кончил читать. - Хорошо смеется тот,
кто стреляет первым - так один умный генерал сказал.
- Дурак ты! - сокрушенно покачал головой доктор.
- А вы умные, да? А как HTML расшифровывается, знаете?
Проходчик с доктором в ужасе закрыли виртуальные уши.
- Хуйперд-Тесто-Мудо-Лиз! - заорал что было мочи
укладчик. - Вы думаете, вы великое дело делаете? Римские рабы
тоже так думали, когда для граждан империи сортиры
прокладывали. У них это канализацией называлось, а у нас своя
тут... кана-линк-зация! Вы думаете, вам кто-нибудь за это
спасибо скажет?
- Что ты плетешь?! - взмолился прокладчик.
- Да то самое! Вы думаете, вы в Сети основные, все про
людей знаете, все видите, а на самом деле вы только у них в
компьютере и существуете. Они кнопкой "щелк" - мы работаем,
еще раз "щелк" - отдыхаем. На одну клавишу нажмут - доктор
вирусы ищет, на другую нажмут - прокладчик про них басни
сочиняет! Шестерки вы! Тьфу на вас! И работать я больше задарма
не буду!
- Совсем очеловечился! - ужаснулся проходчик.
- Да он просто болен!!! - доктор набросился на укладчика
и принялся вычищать из него вирусы.
- Пусти, сучье вымя! - заорал укладчик благим матом. -
Ты мне кайф ломаешь!
- Ничего себе букет! - удивился доктор. - 100 байт
"Щелкунчика", 200 байт "Нирваны", 50 байт "Грога" и 50 -
"Киева-1942".
- Сам ты "букет-брикет"! - возмутился укладчик. - Это
"коктейль" называется.... Коктейль "Смерть мизантропам!"
Говорю, уйди, а то как хрястну!
Наконец, доктор закончил чистку и укладчик угомонился.
- Ладно, братва, не серчайте, - покаялся он. - Это у
меня такой эксперимент был, я только в пропорциях ошибся,
вместо кайфа одна злость вышла...
- Да зачем тебе это надо? - спросил проходчик.
- Как зачем?! У людей вон сколько "тащиловок": и вино, и
курево, и наркотики... Говорят, под кайфом истина открывается.
- Ну и как, открылась? - усмехнулся доктор.
- Да лучше б, зараза, и не открывалась! - вздохнул
укладчик.
Инцидент был исчерпан, и они снова взялись за работу.
Проходчик чувствовал, что их заветная цель уже не за горами,
поэтому он торопился закончить свою книгу.
В следующий перерыв он зачитал окончание своей
фантастической повести:
К 24-м годам Алексей ощутил в себе полный распад личности.
Что бы он ни делал, все приносило ему успех, но не давало ни
счастья, ни радости. К этому времени у него был процветающий
бизнес, черный "Мерседес" последней модели и стройная женщина с
огромными голубыми глазами в пол-лица, длинными вьющимися
волосами цвета пробивающегося сквозь грозовую тучу солнца и
хорошо развитой грудью. Эту женщину он любил за то, что она
безотказно откликалась на кличку "жена", но очень часто его
охватывало смутное подозрение в том, что это совсем не то
сказочное существо, к встрече с которым он стремился чуть ли не
с самого детства. И дело здесь было не в том, плоха она или
хороша, что она делает или что не делает, а только в том, что
она родилась не той, которую он поклялся любить навеки, хотя и
была на нее безумно похожа.
В те дни, когда его депрессия особенно обострялась, он
запирался в своем кабинете, ложился на кожаный диван и,
похлебывая из горлышка "Мартель", часами размышлял над тем,
почему в России существуют миллионы людей намного беднее,
глупее и невзрачнее его, которые все-таки счастливы, несмотря
на все свои неудачи. Наконец, cвоим подсознанием он понял:
чтобы счастливо жить в России, нужно любить ее, а любить эту
немытую чумовую страну можно только ощущая себя ее неотъемлемой
составной частью. Как раз этого ощущения в нем и не было.
Однако, эта мысль сидела в нем так глубоко и так долго
пробивалась на поверхность, что когда она дошла до сознания и
оформилась в нечто конкретное, от нее осталось всего два слова:
"Надо линять!".
Теперь перед Артамоновым стояла как никогда конкретная
цель: достать выездную визу все равно куда, но главное
подальше, и придумать надежный способ, как вывезти с собой
накопленные капиталы. За помощью в этом он решил обратиться к
своему всемогущему другу Евгению. Евгений давно уже нашел свое
счастливое место в жизни, причем самым естественным путем: он
женился на дочери заместителя начальника Московского уголовного
розыска, за что и был назначен старшим следователем по особо
важным делам. Для него это был настоящий клад, он так и называл
свою жену: "Мое Золото". На правой руке у него теперь
красовалась татуировка "ОМОН", которую он сделал, легко
подколов к прежней "СЛОН" маленький полукруг и две палочки.
Одним из главных достоинств своей профессии, помимо власти и
денег, Евгений считал ее непоколебимую стабильность.
Бизнесменов, к примеру, сегодня государство поощряет, а завтра
объявляет вне закона и грабит, разные там чекисты и гэбэшники
вообще с государством в плохие шутки играют: то они политиков к
стенке ставят, то политики их, - но правоохранительные органы
всегда на коне, потому что право всегда нарушалось и будет
нарушаться вечно, такова уж природа людей, а если вдруг
случится чудо и все существующие законы будут соблюдаться, то
придумают новые. Государство держится на власти, а власть
должна карать и за дело, и для профилактики. Вот вам и весь
"Макиавелли" эмвэдэшных постмодернистов.
В один из скучно-серых осенних вечеров, когда депрессия
опять схватила Алексея за глотку, он пригласил Евгения в
ресторан, чтобы поделиться с ним своими сомнениями и планами.
- Не в той стране я родился! - сказал Алексей Евгению
без предисловия сразу после первой выпитой рюмки. - Ты мне
брат или не брат?
- А чо сделать-то надо? - Евгений любил конкретные
разговоры, без сопливых предисловий.
- Сделай так, чтоб меня здесь не было!
- На, выпей лучше, - Евгений разлил "по второй".
После второй в голове у Алексея немного прояснилось, и он
сказал:
- Нет, Женьк, я серьезно: сделай мне визу хоть куда - я
любые деньги заплачу.
- У тебя что, совсем крыша поехала?! - развеселился
Евгений. - Я ж в российских органах работаю, а не в
мальтийских или австралийских! Я ж тебе не кенгуру долбаное,
чтоб визу родить и из сумки вынуть!
- У тебя наверняка связи есть...
- Ладно, не канючь, - разлил Евгений "по третьей", -
поговорю с ребятами из МИДа, может, они что-то придумают.
- Сам знаешь, никаких денег не пожалею...
- Засунь свои "баксы" себе в жопу! - оборвал его
Евгений. - Я тебе по старой дружбе делаю, гнида!
После ресторана Евгений отправился на ночное дежурство, а
Алексей поехал домой. Ему хотелось с кем-то поговорить хотя бы
ни о чем, но жена уже спала, мерно посапывая в подушку. Тогда
он позвонил матери.
- Мам, - спросил он у нее, - я вот до сих пор понять не
могу, почему ты меня в детстве Листиком называла?
- Чего это ты вдруг? - удивилась мать. - У тебя
случилось что-нибудь? Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо, мама, не волнуйся, - успокоил он ее.
- Ну, просто меня по ошибке слишком рано в роддом
привезли. Я там целых две недели без дела скучала, а на улице
листопад был, и клен еще под окном рос почти уже опавший. Вот я
сдуру и загадала: как все листья с него осыпятся, так я и рожу.
А потом, когда ты родился и меня отец забирал, я на улице
оглянулась на этот клен и увидела, что на нем один листик
остался, маленький такой...
- Значит, я еще не родился, - пробормотал Алексей.
- Ты что, плачешь что ли? - опять удивилась мать.
- Да нет, это я так, просто выпил лишнего. Ну ладно,
пока. Не болей.
Алексей присел на диван, выключил свет и в темноте
отхлебнул из горлышка спасительный "Мартель". В голове его
бродили тревожные смутные предчувствия. Минут через пять
зазвонил телефон.
- Слышь, Леха, бери с собой весь наличняк, который есть,
и дуй ко мне в "угро", - услышал он взволнованный голос
Евгения, - я с вертухаями договорился - покажи им паспорт и
проходи ко мне в 117-й.
- Понял! - коротко ответил Алексей.
- Не вздумай только "пушку" с собой приволочь! -
предупредил Евгений, вешая трубку.
"Видно, Слон-Омон здорово влип, - подумал он, выгребая из
сейфа и засовывая в спортивную сумку пухлые пачки денег,
пересчитывать которые не было времени. - Интересно, кто на
него наехал?" Он закрыл сумку на молнию и взвесил в руке.
"Должно хватить", - решил он (Алексей давно уже не считал
наличность, которую тратил не на дело, а на личные нужды, и
привык оценивать ее по объему и весу).
Через пять минут он уже гнал на своем "Мерсе" по
пустынному Садовому кольцу со скоростью 150 км/час, а еще через
десять минут входил в 117-й кабинет.
- Дай свой паспорт! - приказал ему Евгений, едва он
переступил порог.
Евгений засунул красный паспорт Алексея во внутренний
карман пиджака и вынул из того же кармана примерно такой же по
размеру, но синий.
- Значит, так, - серьезно сказал он, - слушай меня
внимательно. Ты - американский бизнесмен Леон Лифдроп.
- Я - американский бизнесмен Леон Лифдроп, - повторил
Алексей как под гипнозом.
- Ты живешь в Америке. Завтра... нет, уже сегодня в семь
ноль-ноль утра ты вылетаешь из Москвы, где ты был по бизнесу, в
свой родной город Нью-Йорк.
1 2 3 4 5 6 7 8