ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Шукшин Василий Макарович

А поутру они проснулись…


 

На этой странице выложена электронная книга А поутру они проснулись… автора, которого зовут Шукшин Василий Макарович. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу А поутру они проснулись… или читать онлайн книгу Шукшин Василий Макарович - А поутру они проснулись… без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой А поутру они проснулись… равен 21.32 KB

А поутру они проснулись… - Шукшин Василий Макарович => скачать бесплатно электронную книгу



Рассказы –

Василий Шукшин
А ПОУТРУ ОНИ ПРОСНУЛИСЬ…

Повесть для театра
Рано-рано утром, во тьме, кто-то отчаянно закричал:
— Где я?! Э-эй!.. Есть тут кто-нибудь?! Где я?..
И во тьме же, рядом, заговорили недовольные голоса, сразу несколько.
— На том свете. Чего орешь-то?
— Где я? Где мы?..
— На том свете. Чего орешь-то?
— Ну чего зря пугать человека! Не на том свете, а в морге пока. У меня вон номерок на ноге… вот он — болтается, чую. Интересно, какой я по счету?
— А где мы? Чего зубоскалите-то? Где, я спрашиваю?!
— Не ори, а то я подумаю сдуру, что ты моя жена и полезу целоваться; она всегда орет с утра. Она орет, а я ей — раз — поцелуйчик: на, только не вопи.
— Ну и как? — поинтересовался хриплый басок. — Помогает?
— Слабо…
— Если б ты ей четвертным рот залепил, она бы замолкла.
— Четвертного у меня с утра… Я за четвертной-то сам зареву не хуже слона… А ты мне лепи четвертные.
— Где мы находимся, я вас спрашиваю?! — опять закричал тот, истеричный.
Тут вспыхнул свет… И видно стало, что это — вытрезвитель. И лежат в кроватках под простынями восемь голубчиков… Смотрят друг на друга — век не виделись.
Открылась железная дверь, и в комнату вошел дежурный старшина.
— Чего кричите? — спросил он. — Кто кричал?
— Я, — сказал человек довольно интеллигентного вида. Он хотел встать с кровати, но, обнаружив, что он почти голый, запахнулся простыней и тогда только встал. И подошел к старшине… — У меня к вам вопрос: скажите, пожалуйста, где я нахожусь? — он стоял перед старшиной, как древний римлянин, довольно знатный, но крепко с похмелья. — Я что-то не могу понять — что это здесь?
— Санаторий «Светлые горы».
— Что за шуточки! — повысил голос интеллигент. — Я вас серьезно спрашиваю.
— Ложись, — показал старшина, — и жди команды. Серьезно он спрашивает… Это тебя счас будут серьезно спрашивать.
Интеллигент струсил.
— Простите… Вы в каком звании, я без очков не вижу? Где-то потерял очки, знаете…
— Генерал-майор.
Древний помятый римлянин стоял и смотрел на старшину.
— Я вас не понимаю, — сказал он. — Вы всегда с утра острите?
— Чтоб тишина была, — велел старшина. И пошел к двери.
— Товарищ старшина!.. — вежливо позвал его здоровенный детина, сосед очкарика по кровати. — У вас закурить не будет?
— Не будет, — жестко сказал старшина. И вышел. И закрыл дверь на ключ.
— Опять по пятницам, — запел детина, качая голос; он был, наверно, урка, — пойдут х-свидания-а, и слезы горькие моей… Ложись, очкарь. Что ты волну поднял? Мы находимся в медвытрезвителе… какого района, я, правда, не знаю. Кто знает, в каком мы районе?
— Районе!.. — сказал мрачный человек. — Я город-то не знаю.
Очкарик ринулся взволнованно ходить по комнате.
— Слушай, ты мне действуешь на нервы, — зло сказал урка, — сядь.
— Что значит действую на нервы? Что значит сядь?
— Значит, не мельтеши. А то я гляжу на тебя — и мне всякие покойники в башку лезут.
— Но что я мог такого сделать? — все не унимался очкарик. И все ходил и ходил, как маятник. — Почему меня… не домой, а куда-то… черт его знает куда? Что они, озверели?
— Ты понял! — воскликнул урка. — Убил человека и еще ходит удивляется!.. Во, тип-то.
Очкарик остановился… и даже рот у него открылся сам собой.
— Как это? Вы что?..
— Что?
— Человека?..
— Нет, шимпанзе. Что ты дурачка-то из себя строишь? Ты же не на следствии пока. Перед следователем потом валяй ваньку, а перед нами нечего.
— Да-а, милок, — сочувственно протянул маленький сухонький человечек, — вляпают тебе… Но ты напирай, что — неумышленно. А то… это… как бы того… не это…
— Он же выпимши был, — заспорил с сухоньким некто курносый, с женским голосом. — Чего ты намекаешь тут — «того», «не того»?.. Человек был выпимши. Вишь, он даже не помнит, как попал сюда.
— Теперь это не считается, — приподнялся на локте сухонький; видно, любитель был поспорить. — Теперь что был выпимши, что не был — один черт.
— Наоборот! — воскликнул урка. — Отягчающее мешок обстоятельство. За что ты его под трамвай-то толкнул?
Очкарик стоял белый, как простыня… И вертел головой то туда, то сюда, где говорили.
— Вы что? — сказал он трагическим голосом, тихо.
— Что?
— Какого человека?
— Это тебе лучше знать. Шли, спорили про какие-то уравнения… — стал рассказывать урка. — Как раз ехал трамвай, этот — чух его под трамвай!.. Того — пополам. Жутко смотреть было. Народу сразу сбежалось!.. Седой такой лежал… он головой к тротуару упал, а вторая половина под трамваем. И портфель так валяется…
— Ты видел, что ли? — спросил сухонький.
— Я видел!.. — повторил по-одесски урка. — А почему я здесь? А потому что я сзади шел. А когда стали свидетелей собирать, я заартачился… нагрубил милиционеру…
— Тьфу!.. Из-за какого-то уравнения — человека под трамвай! — искренне и глубоко возмутился человек с женским голосом; он был очень нервный человек, даже какой-то сосредоточенно-нервный. — Что уж в том уравнении? Сели на лавочку и решили…
— Совсем одичал народ, — негромко, сам себе, промолвил мрачный. — Убить — запросто.
Парень крестьянского облика не принимал участия в этом страшном разговоре, лежал, смотрел в потолок…
Вдруг он сел и с ужасом сказал:
— А не убил ли и я кого?
И так это у него простодушно вышло, с таким неподдельным ужасом, что некоторые невольно — через силу — засмеялись.
— Ты откуда будешь-то? — спросил его сосед, весьма потертый, весьма и весьма, видно, стреляный воробей, электрик, как он впоследствии отрекомендовался.
— Из Окладихи, — сказал парень. — Тракторист.
— Ого! — удивились. — Куда тебя занесло.
— Что, тоже кого-нибудь убил?
— Нет, он, наверно, теще всыпал, — предположил электрик. — Или соседа поджег.
— У меня теща хорошая, — сказал парень.
— Ну, соседа поджег.
Парень мучительно вспоминал:
— Неужели Мишке чего?.. Я, вообще-то, сулился его свинье глаз выбить: повадилась в огород, зараза, спасу нет. Говорю, да надень ты ей эту… крестовину, у нас такую надевают свинешкам на шею, забыл, как называется, — чтоб они в дырки в городьбе не пролезали… Надень, ты, говорю, ей эту штуку, житья же нет от твоей свиньи! Он мне: «Сам надевай». — «Тогда, — говорю, — я ей глаз выбью, она будет по кругу ходить — и в свой же огород придет».
— Это ты точно рассчитал, — похвалил электрик. Ему очень понравилась техническая мысль тракториста, он даже стал показывать пальцем на простыне схему движения свиньи. — Значит, она вышла из дома и направилась в твой огород… Так? Но у ней же косинус, поэтому она загнет такой круг — от так от пойдет — пойдет — пойдет — и придет к себе же в огород. А сама будет думать, что она — в твоем огороде.
— Да она-то!.. — воскликнул тракторист. — Пусть как хочет, так и думает, зараза, меня не волнует. Главное, Мишка бы задумался. Неужели я ей все же вышиб глаз?
— Ну, особо-то не переживай: за глаз больше семи суток не дадут.
— Или заставят стеклянный вставить, — хихикнул сухонький.
Остолбеневший очкарик сдвинулся наконец с места и подсел было к урке.
— Слушайте, вы что…
— Не садись ко мне! — закричал урка испуганно. — Я тебя не знаю! Первый раз вижу!..
Очкарик вскочил, как ошпаренный… И беспомощно посмотрел на всех.
Некоторое время все молчали.
— У тя семья-то есть? — спросил его электрик.
— А? Семья? — потерянно переспросил интеллигент. — Нет, вы что, разыгрываете меня, что ли?
На него горестно и серьезно смотрели.
— Ну что, что-о?! — чуть не заплакал очкарик. — Что смотрите-то?!
— Молодой еще…
— Может, и хорошо, что молодой: не такой старый выйдет.
— Так-то оно так… если, конечно, не… это… не того… — это разговаривали между собой электрик и сухонький. — Могут ведь и… того… Как посмотрят.
— Да, это уж какое примут решение.
— Из-за какого-то уравнения!..
— Да расстреляют, — открыто ляпнул нервный с женским голосом. — Чего тут гадать-то? Ученого же толкнул…
— А? — машинально спросил очкарик.
— Кого толкнул под трамвай-то? Ученого?
Вместо ответа очкарик бросился к двери и забарабанил в нее кулаками.
— Откройте! Откройте, пожалуйста!.. Я хочу спросить!
Дверь скоро открылась… Заглянул старшина.
— Что такое?
— Что я вчера сделал? Я не помню… Что я сделал? Почему они про какое-то…
Старшина захлопнул дверь и, запирая ее снаружи на ключ, сказал:
— Скоро скажут, что сделал. Больше не стучать.
— Товарищи, — взмолился очкарик, обращаясь ко всем, к урке в частности, — да вы что? Не мог я человека под трамвай…
— Крепись, — сказал ему мрачный человек.
— Вот хуже нет этих!.. — с некоторой даже брезгливостью сказал урка. — Чего теперь психовать-то? Сделал — сделал, все. Нет, он будет окружающим кишки мотать, на нервы, падла, действовать. Ляжь — и жди.
— Ученого толкнул или нет? — все хотел понять нервный.
— Ну а как же? Раз об уравнениях шли спорили… Это Иван вон ни с кем не спорил, а взял и рассчитал, как свинья будет ходить с одним глазом. И так точно рассчитал! — электрику очень нравился расчет тракториста. — Это же надо так рассчитать. Вот же и Ванька!..
— Вспомнил! — сказал тракторист. И сел. — Никакой свиньи не было: я выехал трактором на асфальт.
— Ну? И что? — не понял электрик.
— Что… Не положено, что. Я вижу: приближаются на коляске… А у меня с собой бутылка была, я домой ехал, в баню торопился, поэтому на асфальт выехал — угол срезать…
— Ничего не понимаю: какой угол?
— Чтоб сократить маленько. Если от Игренева на Окладиху идти проселком — это семь километров, а если маленько асфальта прихватить…
— Ну, ну?
— Ну, думаю, все равно они ее счас найдут… Пока они приближались, я ее всю осадил.
— Бутылку?
— Ну.
Тут все даже привстали от удивления. Не все поверили.
— Всю бутылку?
— Всю.
— С какой же скоростью они ехали? — опять живо заинтересовался электрик. — На коляске-то.
— Ты спроси, с какой скоростью он пил? Не верю, — заявил сухонький. — Что, насос, что ли?
— А далеко ты их увидел? — поинтересовался и урка.
— За километр примерно. Оглянулся — догоняют…
— Можно успеть, — авторитетно сказал урка. — Запросто. С какой бы скоростью они ни ехали. Надо только бутылку вот так вот раскрутить…
Тут в комнату вошла — ее впустил старшина — тетя Нюра с ведром и тряпкой.
— Всем лежать, — приказала тетя Нюра. — Курева не просить, в магазин не провоцировать — не положено.
— Здравствуй, тетя Нюра, — ласково сказал электрик. — Доброе утречко! Чего это ты спозаранку не в настроении?
— О, опять тут? — не очень удивилась тетя Нюра.
— Тут, тут… Как поется: де-евушки, где вы? Тута, тута!..
— И я тут, теть Нюр, — хихикнул сухонький. — Не узнаешь?
Тетя Нюра пригляделась… И узнала.
— Опять жена привела?
Сухонький на это почему-то обиделся.
— Что значит, жена? Что я, телок, что ли, бессловесный, что она каждый раз будет приводить меня к вам на веревочке? — сухонький помолчал и сказал не без гордости: — Меня привезли.
Тетя Нюра оглянулась на дверь… И скоренько полезла рукой куда-то под фартук себе.
— По одному — у окошка вон, чтоб запаху не было… В порядке живой очереди.
Первым вскочил шустрый электрик, взял у тети Нюры сигаретку, спички и пошел к окну курить.
— Я за тобой, — застолбил сухонький.
Но тут встал урка, запахнулся простыней, подошел к электрику и отнял у него сигарету.
— После меня будете, — сказал он.
— Ты чего тут? — возмутилась добрая тетя Нюра. — Ну-ка отдай сейчас же! А то огрею вот тряпкой, будешь знать, как отбирать. Здоровый?.. Иди в цирк гири поднимать, а обижать не смей!
— Спокойно, тетя Нюра, — сказал урка, затягиваясь сигаретой. — Не поднимай волны.
— Отдай, — кратко сказал мрачный человек, дядя решительный и еще более здоровый, чем урка.
Урка значительно посмотрел на мрачного… И отдал сигаретку электрику. И лег.
— Там будешь свои порядки устанавливать, — еще сказал мрачный, — а здесь… пока рано.
Урка опять значительно посмотрел на мрачного. Всем стало как-то не по себе.
— Ну, ладно, — сказал сухонький урке, — так и быть — будешь за ним, а я за тобой.
— Чего это? — уперся мрачный. — Будешь, как занял, я за тобой, а за мной… Ты куришь? — повернулся он к нервному с тонким голосом.
— Нет, — откликнулся тот. — Бросил. У меня язва луковицы двенадцатиперстной кишки.
— А ты? Кандидат?
— Я? — очнулся очкарик. — Нет.
— А я бы курнул, — с тоской молвил Иван-тракторист.
— Ты за мной, — сказал ему мрачный. — А ты, — мрачный небрежно глянул на урку — за Иваном.
Урка лежал, закинув руки за голову… Свирепо смотрел в потолок.
— Сколько у тебя, теть Нюр? — спросил электрик.
— По одной всем хватит. Пускай дым-то повыше… а то мне опять на вид поставют. Жалеешь вас…
Электрик вчастую докурил сигарету, старательно пуская дым к высокому зарешеченному окну, рамы которого, по летнему времени, были открыты.
— Давай, — сказал он сухонькому. А сам лег опять в кровать.
Теперь сухонький пристроился к окну и с удовольствием пошел затягиваться, и даже затараторил — от удовольствия же.
— Как ты говоришь: луковица двенадцатиперстной кишки? — поинтересовался он.
— Да, — откликнулся нервный. — Ниша.
— Ниша?
— Ниша.
Сухонький покачал головой… Но все равно на лице у него было одно сплошное удовольствие.
— Ну язык выдумали! Я как-то был в поликлинике, читаю на двери: «Исследование моторной функции желудка». Совсем зарапортовались: мотор в желудке исследуют…
— Ты не болтай, а кури, — посоветовал мрачный. — Легко, думаешь, лежать смотреть на тебя.
Очкарик сидел на своей кровати, тупо смотрел перед собой… Ничего, казалось, не видел и не слышал.
— Подними-ка ноги-то, — попросила его тетя Нюра, подлезая с тряпкой под кровать.
Очкарик поднял ноги и в этом неловком положении заговорил с ней.
— Тетя Нюра… Анна… как вас по отчеству?
— Анна Никитишна.
— Анна Никитишна, вы не слышали, кого вчера под трамвай толкнули?
— Под трамвай? — удивилась тетя Нюра. — Да кого же это? Когда?
— Вчера вечером, — очкарик все держал ноги на весу, хотя в этом не было теперь надобности. — В районе Садовой… Было там какое-нибудь движение?
— Движение там всегда есть…
— Я имею в виду — народ сбегался?
— Да брось ты, чудак! — пожалел его мрачный. — Разыграли тебя. Вон лежит… соловей-разбойник с кондитерской, развлекается. Кого ты можешь под трамвай толкнуть? Хорошо самого не толкнули…
Очкарик опустил ноги и встал… И долго, и внимательно — очень долго, очень внимательно — смотрел на урку.
— Что, очкарь? — повеселел тот. — Перетрухал? Хох, гнида!..
— Сейчас подойду и дам пощечину, — сказал очкарик дрожащим от обиды голосом.
Урка изумленно выпучил на него глаза… Смотрел некоторое время. Потом встал, шикарным жестом запахнулся простыней и медленно — очень медленно — пошел к очкарику.
— Я вас прошу, синьор духарь, дайте мне пощечину. Умоляю… надо же держать слово. А то я обижусь и буду вас долго-долго метелить. Ну?.. Мы же с вами джельтмены, вы сказали слово, надо же держать слово.
— Совершенно верно, слово надо держать. Я плохо вижу, где ваше лицо?
— Вот мое лицо, вот… — урка показал пальцем. — Вот эта вот окружность — это моя личность, в такую луну нельзя промахнуться. Ну? Я же тебя оскорбил… Разыграл, как дуру, ты же кандидат…
Все напряженно ждали, чем закончится эта сцена между двумя «джельтменами».
— Могу еще оскорбить, вонючка ученая. Гнида. Как еще?..
— Достаточно, — молвил очкарик. Он распрямился и довольно торжественно, — то ли не чувствуя страха, то ли от театральности, свойственной ему, — произнес фразу: — От имени всех очкариков! — и залепил урке отчетливую пощечину.
— Вот как! — удивилась даже тетя Нюра; по простоте душевной она сперва не поняла, что готовится именно пощечина. — Ты што это, эй!
— Мх-х, хорошо, — как-то даже сладострастно сквозь стиснутые зубы пропел урка. — Еще раз… Умоляю, с другой стороны.
— Нет, этого вполне достаточно, — снисходительно сказал очкарик; странно, неужели он так и не почувствовал опасности, или эта театральность так въелась в человека? Он хотел величаво отбыть в сторону своей койки, но урка поймал его за простыню и подтянул к себе.
— Ну, гнидушка-а, ну умоляю — еще раз, с другой стороны. Ох, как я счас буду метелить! — урка зажмурился и покачал головой. — Как же я буду метелить, мама родимая!.. Умоляю, кинь еще одну — для напряжения, чтобы я о так от, о так — рразорвал сразу…
Но тут встал мрачный со своей койки, подошел к ним и с усилием, решительно оторвал урку от очкарика.
— Дальше будешь иметь дело со мной, — сказал он урке.
Урка опять значительно и долго — в который уже раз он пускал свой взгляд в дело! — посмотрел на мрачного… Тот спокойно — тому кажется, даже доставляло удовольствие, что на него смотрят так значительно, — выдержал этот опасный взгляд и лег на свою кровать. Урка тоже лег. Все произошло в полной тишине. И в тишине же урка вдруг рывком скорчился на своей кровати, заскрипел зубами, закрутил головой и — не то простонал, не то взмолился злорадно своему жестокому богу — поклялся:
— Ох, как же я буду метелить! Как я буду метелить!..
— Благодарю вас, — сказал очкарик мрачному. — Если бы у меня были очки, я бы схватился с этим орангутангом: я когда-то занимался боксом. Но без очков я плохо вижу.
Мрачный промолчал на это. А урка глубоко вздохнул и сказал негромко себе:
— Только бы дожить до светлых дней.
Сухонький между тем докурил свою сигарету, с кровати поднялся мрачный; тетя Нюра вынула из-под фартука сигарету и уважительно дала ему.
— Чего тут не поделили-то? — спросила она серьезного сильного человека, мрачного.
— Да так… с похмелья, — сказал тот.
— Ох, как же я буду метелить! — воскликнул опять урка, крутнулся под простыней и мучительно застонал. На него посмотрели, но никто ничего не сказал. Мрачный спокойно курил у окна, старался тоже пускать дым повыше.
— Любопытная вещь, — заговорил очкарик, — до определенного момента все отчетливо помню, дальше — полный провал: ничего не помню. Что за странный механизм памяти? По идее, я же ничего не должен помнить.
— Не-ет, — авторитетно заговорил электрик, — тут так: пока ты свою меру не взял, ты помнишь, дальше — взял меру, но в душе думаешь: мало, надо еще — все, пошел перебор. Дальше — рога в землю, и память автоматически отключается.
— Ни-че-го подобного, — тоже авторитетно и взволнованно возразил сухонький. — А как же бывает: домой пришел, а как пришел — не помнишь.
— Ну и что?
— Ну, по-твоему, я же не должен до дому дойти. А я дошел.
— Это значит, тебя развезло уже дома…
— Да где дома, где дома! — больше загорячился сухонький. — Я же утром-то вижу какой я пришел.
— Все зависит от нервной системы, — встрял в спор нервный. — У кого какая нервная система. Сколько ты можешь выпить? — спросил он электрика.
— Ну, это смотря как выпить. Я могу допустим…
— До сшибачки. Сколько потребуется, чтобы ты упал и не поднялся?
Электрик подумал:
— Бутылку белой и бутылку чернил.
— Смотря каких…
— Три семерки.
— Так. А я с двух стаканов под стол лезу — потому что нервы.
— А вот я… Слушай сюда! Вот я, — затараторил сухонький и постучал пальцем в тощую свою грудь, — несмотря, что у меня такая комплекция, засосу полторы бутылки белой и не лягу.
— Ты?
— Я.
— Карлик с оглоблей, — непонятно сказал мрачный. И сам себе посмеялся.
— Мы, бывает, соберемся на трех, — продолжал сухонький, — по пять рваных на рыло — это получается…
Тут скрежетнул ключ в двери — раз, другой… Мрачный бросил сигарету в окно и в два свободных прыжка очутился возле своей койки. И лег. Дверь открылась, вошел старшина, а за ним еще некто, молодой, длинный, стеснительный, с портфелем.
— Однако, курили? — остановился старшина.
— Откуда! — воскликнул сухонький. — Где мы возьмем-то?
Старшина подозрительно посмотрел на тетю Нюру… Тетя Нюра старательно мыла пол. Домыла последнюю половицу и вышла.
— Поговорите вот… с товарищем, — сказал старшина. — Да не врите: это для статистики надо, — и старшина ушел.
— Товарищи, — подчеркнуто миролюбиво заговорил длинный с портфелем, — я не корреспондент, не из газеты… Я — социолог. Что я вас спрошу и что вы ответите — это никуда не пойдет, никаких фельетонов никто писать не будет. Я объясню, в чем дело. Группа социологов, я в том числе, исследует… мы исследуем вопрос происхождения… ну, пьянства, грубо говоря. Так сказать, причины и следствия. Для этого — на один-единственный вопрос, который я вам задам, — надо ответить… надо сказать всю правду. Вопрос такой: как вы здесь оказались? Еще раз повторяю: ваши ответы дальше моего блокнота никуда не пойдут, в том смысле, что никак вам не повредят. Начнем? — ближе всех к нему оказался нервный. — Вот вы, например… Как вы здесь оказались? Расскажите, пожалуйста.
Вместо подробного рассказа о том, как он здесь оказался, нервный вдруг устремил на социолога внимательный и тоже не лишенный значительности, как у урки, взгляд.
— А попрошу документы, — сказал он сухо.
Никто не ждал такого оборота. Притихли.
— Зачем? — спросил социолог.
— Рассказывай ему… А кто вы такой?
— Да я же вам только что объяснил.
— Документы.
— Ну, слушайте… уж поверьте, если бы я не имел права спрашивать вас, наверно, меня бы сюда не пустили.
— Документы.
— Да нет у меня никаких документов, то есть, наверно, есть какие-то… нет, дома.
В комнате откровенно засмеялись такому наиву… Нервный, хоть опасливо, но тут же обнаглел.
— А голову, извиняюсь, вы не того… не это… Она не дома у вас?
— Ну, дела!
Социолог встал.
— Хорошо, — сказал он, — я попрошу начальника отделения, он объяснит вам… Не обманываю же я вас! Зачем мне это надо?
— Да, да, — согласился нервный, — зачем вам это надо? Вы наденьте форму и спрашивайте.
— Да нет, товарищи!.. Да действительно же я ученый! Ну, как вам?.. Хорошо, сейчас начальник скажет то же самое.
Социолог пошел к двери, постучал… Старшина открыл дверь и выпустил его.
— Понял?! — воскликнул нервный хвастливо. — Какую штуку удумали, а? Во, деятели…
— Да нет, друзья, — сказал очкарик, — это действительно ученый. Вы думаете, переодетый следователь? Нет.
Тут с койки рывком вскочил урка и мягко прошелся меж кроватей.
— Колонулся мальчик! — урка радостно засмеялся. — Ученый… Я бы не хотел с таким ученым за одной партой сидеть, умоляю. Наоборот, я бы хотел, чтобы он сидел под партой. Ну, Петя, ну, подрулил!..
— Да чушь это! — воскликнул очкарик. — Никакой он не следователь. Я знаю эти группы социологов…
— И его знаешь? — спросил нервный.
— Его не знаю, но знаю, чем они занимаются. Занимаются изучением серьезнейших вопросов…
— В вытрезвителях?
— И в вытрезвителях. А где же еще ему расскажут, почему человек напился, какие причины побудили…
— А если их нету, причин-то? — закипятился нервный. — Чего их искать, если их нету?
— Причины всегда есть. Просто они не всегда ясны нам самим…
— Ну, это уж тоже… лишь бы с портфелями бегать — ученых из себя изображать, — недовольно сказал мрачный. — Чего вот мне рассказать? Нечего. Напился, и все.
— Что же, без всякой причины? — поинтересовался очкарик.
— Без всякой причины.
— Но какая-то же должна быть причина…
— Да никакой причины. Взял две бутылки водки и выпил.
— И часто вы так?
— Раз в месяц напьюсь обязательно.
— Но почему? Тоска, что ли, какая?
— Никакой тоски, — убежденно сказал мрачный. — Напьюсь, и все.
Очкарик был в затруднении.
— Я не понимаю, — сказал он.
— Я сам не понимаю, — искренне сказал мрачный. — Не хочу понимать.
— Ну, может, ты фронт вспомнил, боевых товарищей, — подсказал сухонький; все как-то обнаружили вдруг, что, казалось бы, пустой разговор имеет некий скрытый смысл.
— Никаких товарищей… Вообще не люблю войну вспоминать.
— А что вы читали до этого момента? Или смотрели по телевизору?
— До какого момента?
— Как пойти в магазин.
— Ничего не смотрел. Я люблю «В мире животных» смотреть, но она вечером бывает…
— Вы кто по профессии? — стал невольно входить в подробности очкарик.
— Крановщик.
— Может, тебе с высоты грустно на людей смотреть? — опять выскочил с подсказкой сухонький.
— Да ну!.. — мрачному надоело отвечать. — С высоты… Это тогда все летчики давно уже должны с круга спиться: там высота-то вон какая.
— А что ты думаешь? Ты знаешь… — кинулся было спорить электрик, но открылась дверь — вошли социолог и начальник отделения. Старшина тоже вошел и стал сзади них.
— Здравствуйте! — громко приветствовал всех начальник.
С ним поздоровались. Может быть, не так громко, но почти все.
— Кто тут самый бдительный? — начальник посмотрел на социолога. — Кто потребовал документы?
— Да нет, тут не в том дело, кто… Вы просто объясните.
— А чего тут объяснять-то? Спрашивайте, и все, — начальник сел на стул. — А я посижу пока.
— Лучше бы вы объяснили…
— Вы спрашивайте, спрашивайте.
— Итак, — обратился социолог к нервному, — что же с вами вчера получилось?
— Это ученый разговор? — уточнил нервный.
— Абсолютно ученый, никакой больше. Просто расскажите…
— Я погожу пока, — сказал нервный.
— То есть? — не понял социолог.
— Я малость подзабыл… Я пока сосредоточусь.
— Что значит «пока сосредоточусь»? — заговорил было начальник. — Что значит…
Но социолог тут же запротестовал.
— Товарищ начальник… Я боюсь, мы так не поговорим.
— Почему? — удивился начальник.
— Не поговорим. Это надо иначе.
— Да у нас же тут есть духари! — воскликнул урка. — Вон у нас… духарь номер один — ничего не боится, — урка показал на мрачного.
Мрачный внимательно посмотрел на урку… Опустив голову, подумал… И согласился.
— Я расскажу, если надо. Мне один черт, — он сел на койке, посмотрел на социолога. — Про вчерашний случай?
— Да именно: как было с вами вчера.
— Жена у меня, — сразу начал мрачный, — как бы это вам сказать… вечно у ней какие-то гости, мужики какие-то подозрительные, бабенки… Они мне надоели.
— А говоришь, причины нету, — сказал нервный.
— Это не причина, это тянется уже лет семь, — возразил мрачный. — И напился я вчера не из-за этого. Но они мне тоже сильно надоели.
— Жена где работает? — спросил социолог, поспевая писать в блокнот.
— Кассиршей в магазине. Не надо меня перебивать, я сам все расскажу Радости мне тут… от этого рассказа — не шибко. Я не знаю, чего они делают: я прихожу, они уходят. Я ее много раз предупреждал, она не вникает. Вчера прихожу — опять два мужика сидят и какая-то женщина. Коньяк на столе… Я их выкинул из квартиры. Один в трусах был. Жена где-то спряталась: все перерыл — нету. Может, раньше вышла куда, черт ее знает, не нашел. Все перерыл — нету. Я лег спать. Только заснул, пришла милиция…
Тут начальник милиции почему-то засмеялся. На него посмотрели с недоумением.
— Ничего, ничего, — сказал начальник, — продолжай. Я потом объясню.
— Вы выпивши были, когда пришли? — спросил социолог.
— Крепко.
— Это все?
— Все. Который в трусах был, сильно визжал: я его хотел в мусоропровод затолкать, он уперся…
— Плечи пролезли? — выскочил с вопросом любопытный электрик.
— Куда? — не понял мрачный.
— В мусоропровод-то. Лишь бы плечи пролезли, а там весь пройдет.
— Ну все? — спросил начальник мрачного. И спросил как-то непросто, с каким-то значением. — На этом конец?
— Все, — ответил мрачный. — А что еще?
— А то, что ты не из своей квартиры людей выкинул, вот что. Они вон у меня как раз сидят, эти люди.
Мрачного как стулом в лоб ударили, он аж назад качнулся на койке.
— Как? — спросил.
— Не знаю. В двенадцатом часу ночи заявляется вот такой верзила и начинает выкидывать людей с их собственной жилплощади… Я представляю, как люди заволновались: выселяют.
— Вот это дал, — молвил электрик. — Как же ты так? Перепутал, что ли?
Мрачный долго скорбно молчал, глядя себе под ноги… потом вдруг вскинул голову и крепко стукнул кулаком по колену.
— Не на тот троллейбус сел, — понял он. — Мне надо было на семнадцатый, а я, наверно, на девятку сел… или на четырнадцатый.
— О!.. В другой район приехал. Ничего себе! — электрик возбужденно хихикнул. — И дом, наверно, похожий попался…
— Похожий, — откликнулся мрачный. — И в квартире все так же… Даже попугай в клетке.
— Это бывает, — сказал начальник. — То и дело такие случаи.
— И что ему теперь будет, товарищ начальник? — спросил нервный. Он как-то странно притих и задумался. — Он же неумышленно…
— Посмотрим, посмотрим, — неопределенно сказал начальник. И встал. — Что значит «неумышленно»? Ну и что? Вы же знаете последние постановления… Поблажек никаких никому не будет. Ну, продолжайте, — велел он. И ушел.
— Продолжим, — сказал социолог. И посмотрел на нервного. — Вы?..
— А? — очнулся тот. — Так а чего продолжать-то?.. Тоже сплошное недоразумение. Провожал, знаете, друга… У меня друг живет в Хабаровске, приезжал в командировку… ну, погуляли малость: давно не виделись, а у него на производстве со спиртом связано. Потом, знаете, эти сибиряки: наскучают там, приезжают и давай ферверки пускать. Кошмар! Я уж говорю: «Коля, тормози, я не выдюжу», он только рукой машет. Ну, пришла пора ему ехать… И тут-то мы и наскочили с ним на мину. Такое вышло недоразумение, такое недоразумение!.. Но и люди тоже, знаете… Вот кого еще изучать да изучать, просто поголовный опрос устроить: такие, знаете, недотроги, такие психованные все, прямо… это… черт знает, какие мимозы. Главное, мы же… это… по-хорошему! Я уж мысленно допрашиваю себя: «Соколов, может, что не так было?» Нет, все проверил, все изучил до последнего слова — все было на высшем уровне.

ИСТОРИЯ НА ПЕРРОНЕ, РАССКАЗАННАЯ СОКОЛОВЫМ
Соколов и его друг Коля, хихикая и отпуская невинные шуточки, прошли с чемоданом в вагон поезда дальнего следования. Прошли в вагон, отыскали свое купе и, продолжая культурно хихикать, постучали в дверь. Им ответили из купе, что — «да, можно». Вошли они в купе, а там как раз четверо — все места заняты.
— Здравствуйте! — сказали Коля и Соколов. — А вы что, тоже все едете?
— Да, едем, — ответили им.
— Как это «едете»! — удивился сибиряк Коля. — А как же я? Что это еще за штучки!
— Тихо, тихо, Коля, — сказал Соколов, — только тихо. Сейчас все выясним, все проверим… Тут кто-то третий лишний. Попрошу билеты!
Четыре пассажира показали свои билеты — все правильно: они совершенно законно сидели на своих местах, они едут домой.
— Мне эти штучки сильно не нравятся! — воскликнул сибиряк Коля. — А как же я?
— Ну-ка, а ваш билет? — спросили его.
Коля показал свой билет… Один дотошный надел очки и долго крутил билет перед носом… Потом посмотрел его на просвет и сказал:
— Вы едете вчера, уважаемый, — и вернул билет.
Тут сибиряк Коля заволновался и стал показывать, что он в полном отчаянии и что необходимо срочно кого-то одного выкинуть из купе, ибо ему срочно надо ехать. Однако вежливый и корректный Соколов решил, что надо не так.
— Тихо, тихо, тихо, — сказал он, — сейчас мы установим, кто не едет. Не надо шума… Кому не так срочно? — спросил Соколов четверых. Четверо заволновались и стали показывать, что им тоже надо срочно.
— Тихо, тихо, тихо, — сказал им Соколов, — вы что, намекаете, что Николай Иваныч пойдет пешком? Вы ошибаетесь. Предлагаю жребий…
Эти четверо как все равно взбесились.
— Какой жребий?! — стали они кричать.
— Это нахальство!..
Кто-то даже крикнул:
— Позовите кондуктора!
Тут Коля-сибиряк вконец осердился.
— Закрывай дверь! — закричал он. — Они у меня под лавкой поедут, зайцами!
Но терпеливый Соколов не терял надежды решить все миром.
— Тихо, тихо, тихо, — опять воззвал он, — не надо шума. Вот вы, — обратился он к дотошному, который проверял у Коли билет, — вы сунулись к чемодану… Почему?
— Потому что, я смотрю, какие-то бандиты пришли… — заговорил было дотошный.
— Стоп! — осадил его Соколов. — Можете брать свой чемодан и выходить, нечего с бандитами в одном купе ездить. Верно, товарищи?
Николай Иваныч его поддержал и даже изъявил желание помочь вынести чемодан.
— Где его чемодан? Где твой чемодан?.. Который? Этот? Принимай, а то он на голову кому-нибудь упадет. Это называется едет человек в командировку — целую квартиру с собой везет. Что там у тебя?
Дотошный вцепился в свой чемодан, как в мелкую собственность… И всех рассмешил. Он закричал громко:
— Грабят!
Николай Иваныч так смеялся, что нечаянно сел женщине на колени; тогда мужчина, ее муж, нажал какую-то кнопку возле двери… А Николай Иваныч посидел маленько, потом встал и выкинул чемодан этого дотошного в окно.
— Кому он нужен, ваш чемодан! — сказал он. — И не вводите людей в заблуждение, что вас, дескать, грабят.
Тут прибежали кондуктор с милиционером…
— Вот и вся история, — закончил нервный. — Такое вот… недоразумение. И что вот?.. Что теперь? — нервный сорвался с койки и стремительно стал ходить по комнате, простыня разлеталась на нем в стороны, видны были его чрезвычайно худые ноги. — Что вот теперь?
— А где тот? — спросил электрик. — Сибиряк-то.
— А не знаю! Его куда-то в другое место повезли. Он, конечно, вообще-то неправильно сделал: взял выкинул этого гражданина тоже… с чемоданом вместе.
— В окно?
— Ну да, на перрон. А тот, по-моему, иностранец.
— О-о!.. — сказал сухонький. — Ничего себе!
— Худо дело, — сказал и электрик.
— Хорошо еще, там как раз почту везли, мешки… на этих… на тележках-то…
— На электрокаре.
— Он на них упал, а то бы…
— Только одно может спасти, — сказал сухонький.
— Что? — нервный сбавил свой стремительный шаг. — Что именно?
— Если… — сухонький опасливо глянул на социолога и вскочил тоже с койки. — Иди сюда, — позвал он нервного. И пошел в угол. — Иди сюда.
— Ну?
— Только одно может спасти, — быстро и негромко заговорил сухонький, — если этот, с чемоданом, окажется какой-нибудь шпион. Понял? Если бы его разоблачили…
— Ну, жди, когда его там разоблачат! — тоже негромко воскликнул нервный. — Пока его…
— Слушай сюда! — зашипел сухонький. — Послушай сперва, потом паникуй. Вы — так: мол, этот человек показался нам подозрительным — разглядывает, мол, все, всем интересуется… Чемодан у него какой-то… Говорил же твой друг: «Что это у тебя там?» У него фотоаппарата не было?
— Что же теперь, показался человек подозрительным — давай его из окна выкидывать?
— Ну, сидите тогда, — обиделся сухонький. И пошел на свое место. — Им хочешь, как лучше, а они… Сидите! Охота сидеть — сидите.
— Так, — сказал социолог заканчивая записывать историю нервного. — Ну, а вы? — это он к электрику.
— Да у меня тоже… с гостями связано, — стал охотно рассказывать электрик. Сперва он несколько сбивался, но скоро наладился, и все пошло гладко, и тон он обрел — снисходительно-грустный, но не безысходный. — Теща пришла и дочь ее с мужем. Мужа этого, свояка-то мово, фамилия — Назаров. Этот Назаров всячески распространяет про меня, что я часто выпиваю. Такой тоже склочный мужик, просто… это… не знаю. Я просто измучился с ним. «Назаров, — говорю, — ну что ты, ей богу? Ну что? Вот же какой ты человек, ей-богу! Вот же ведь какой ты».

А поутру они проснулись… - Шукшин Василий Макарович => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге А поутру они проснулись… на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга А поутру они проснулись… автора Шукшин Василий Макарович придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу А поутру они проснулись… своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Шукшин Василий Макарович - А поутру они проснулись….
Возможно, что после прочтения книги А поутру они проснулись… вы захотите почитать и другие книги Шукшин Василий Макарович. Для этого зайдите на страницу писателя Шукшин Василий Макарович - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге А поутру они проснулись…, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Шукшин Василий Макарович, написавшего книгу А поутру они проснулись…, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: А поутру они проснулись…; Шукшин Василий Макарович, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно