ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Макгрегор Кинли

МакАллистеры - 3. По приказу короля


 

На этой странице выложена электронная книга МакАллистеры - 3. По приказу короля автора, которого зовут Макгрегор Кинли. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу МакАллистеры - 3. По приказу короля или читать онлайн книгу Макгрегор Кинли - МакАллистеры - 3. По приказу короля без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой МакАллистеры - 3. По приказу короля равен 240.72 KB

МакАллистеры - 3. По приказу короля - Макгрегор Кинли => скачать бесплатно электронную книгу



МакАллистеры – 3

OCR Диана
«По приказу короля»: АСТ, АСТ Москва; Москва; 2007
ISBN 5-17-037707-Х, 5-9713-3602-9
Оригинал: Kinley MacGregor, “Born in Sin”
Перевод: В. В. Мацукевич
Аннотация
Лэрд Макаллистер, рожденный в грехе и выросший во враждебной Англии, с детских лет приучился ненавидеть и презирать «диких шотландских горцев». Однако теперь по приказу короля он должен не только вернуться в ненавистное Нагорье, но и взять в жены шотландскую девушку — гордую, независимую Капли Макнили, привычную управляться не с прялкой и шитьем, а с мечом и кинжалом.
Что может выйти из брака, заключенного по принуждению?
Беда и горе для обоих супругов?
Но Капли, сердцем ощутившая, что в ее муже все еще тлеет искра пламенного шотландского духа, надеется разжечь это пламя страстной любовью…
Кинли Макгрегор
По приказу короля
Kinley MacGregor BORN IN SIN
Перевод с английского В.В. Мацукевича
По приказу короля : роман / Кинли Макгрегор ; пер. с англ. В.В. Мацукевича. — М.: ACT: ACT МОСКВА, 2007. — 317, 3 с. — (Очарование).
ISBN 5-17-037707-Х, 5-9713-3602-9 (ООО Издательство «ACT МОСКВА»)
УДК 821, 111(73) ББК 84 (7Сое)
© Sherrilyn Kenyon, 2003
© Перевод. В.В. Мацукевич, 2007
© ООО «Издательство ACT», 2007
Пролог
Утремер
Холодный ночной ветер, коснувшийся обожженных пустыней щек и сухих, потрескавшихся губ Сина, донес до него смех. Син, уже очень давно не слышавший смеха, низко присел в темноте у границы английского лагеря и прислушался, но заминка дорого обошлась ему.
— Ты чего остановился, олух? Вперед! — Его ткнули в спину острой палкой.
Син обернулся к своему хозяину-сарацину с таким свирепым видом, что тот мгновенно отступил назад.
Син, которому едва исполнилось четырнадцать лет, последние четыре года жизни провел в жестоких руках своих воспитателей. Долгие четыре года побоев, издевательств и оскорблений уничтожили его как личность, он забыл родной язык и превратился в животное, как они его и называли. Его тело не ощущало боли, душа не помнила прошлого. В нем не осталось ничего, кроме пустоты, такой безграничной, что Син не знал, сможет ли когда-нибудь снова обрести способность чувствовать.
— Ты знаешь, что делать. — Сарацин протянул ему длинный кривой кинжал.
Да, Син знал. Взяв кинжал, он посмотрел на свою руку. Это была рука мальчика, еще не достигшего зрелости, но он уже совершил столько преступлений, что они превратили его в старика.
— Быстро заканчивай и сегодня ночью будешь сытно есть и удобно спать. — Сарацин подтолкнул его вперед.
У Сина от голода заурчало в животе, и он оглянулся на сарацина. Изо дня в день Сину давали лишь столько еды, чтобы он не умер. Он должен был убивать просто за сухарь и затхлую воду. Они знали, что он сделает все, чтобы получить еду и утолить голод, терзающий его желудок, — все ради ночи без мучений и боли.
Син наблюдал за английскими рыцарями, расположившимися в лагере. Их было видно даже в темноте, хотя ночь приглушила цвета и очертания. Некоторые из воинов ели, другие играли, передвигались по лагерю и разговаривали.
Син слышал их музыку и песни.
С тех пор как он последний раз слышал норманнский говор и тем более пение, прошло уже так много времени, что ему понадобилось несколько минут, чтобы понять слова, которые они употребляли.
На четвереньках, как животное, Син пополз к лагерю. Он был тенью, невидимым призраком, который имел только одну-единственную цель — убивать. Он тихо прополз мимо английских стражников и оказался возле самой большой и нарядной из палаток.
Приподняв полог палатки, Син заглянул внутрь.
В центре палатки стояла жаровня с углями, свет от которой падал на парусину, а в углу располагалась кровать, такая огромная и роскошная, что на мгновение Син подумал, что она померещилась ему. Ее спинки были украшены величественными резными драконами, говорившими о высоком положении человека, который спал в блаженном неведении, сминая покрывало из шкур львов и снежных барсов, — человека, не подозревавшего, что его жизнь вскоре окончится.
Син сосредоточился на цели. Одно быстрое движение ножом — и он не будет голоден сегодня ночью, он заснет на тюфяке, а не на голом песке, где ему приходилось постоянно опасаться скорпионов, ядовитых змей и прочих тварей, выползающих по ночам.
У него на спине горели рубцы от побоев, и внезапно ему в голову пришла новая мысль. Еще раз оглядев палатку, он оценил богатство и могущество человека на кровати. Он понял, что это король, беспощадный король, заставлявший сарацин дрожать от страха, тот, кто был способен освободить его из плена.
Мысль о свободе обожгла Сина. Он не мог даже мечтать о жизни, когда не будет скован цепями, когда никто не будет командовать им и мучить его.
При этой мысли Син скривил губы. Разве он когда-нибудь знал что-либо иное? Даже в Англии он не знал ничего, кроме мучений, ничего, кроме насмешек.
«Убей его, и делу конец. Поешь сегодня, а о завтрашнем дне думай, когда он наступит».
Это было все, что знал Син, и именно это вело его сквозь короткую тяжелую жизнь.
Он пополз вперед.
Генрих проснулся в тот момент, когда почувствовал руку на своем горле, а затем ощутил, как холодное острое лезвие прижимается к его кадыку.
— Одно слово — и ты мертв. — Холодные грубые слова были произнесены с акцентом, в котором слышалось смешение шотландского, норманнского и сарацинского наречий.
В испуге король оглянулся, чтобы посмотреть, что это за человек, которому удалось проскользнуть мимо его охраны, и… поверил себе. Перед ним стоял тощий, тщедушный мальчик, одетый в сарацинские лохмотья. Он смотрел на него черными глазами, лишенными каких-либо эмоций, словно взвешивал цену королевской жизни.
— Чего ты хочешь? — спросил Генрих.
— Свободы.
— Свободы? — Король поморщился, услышав, как мальчик произнес это слово со странным акцентом.
Тот кивнул, и его глаза ярко блеснули в темноте. Эти глаза принадлежали не ребенку, они принадлежали демону, который побывал в аду.
Лицо мальчика распухло и почернело от побоев, разбитые губы потрескались и запеклись, кожа на шее кровоточила, как будто он носил железный ошейник, который постоянно старался снять с себя. Взглянув вниз, Генрих увидел такие же отметины на его обоих запястьях. Да, у кого-то была привычка держать ребенка на цепи как животное, и он приобрел привычку бороться с кандалами.
Когда он заговорил, его слова поразили Генриха еще сильнее, чем его измученный вид.
— Если ты дашь мне свободу, я буду верен тебе до конца своей жизни.
Если бы эти слова исходили от кого-нибудь другого, Генрих рассмеялся бы, но в этом ребенке было что-то, убедившее короля, что принять от этого мальчика заверение в верности — это поступок и что, однажды высказанное, оно на самом деле драгоценно.
— А если я скажу «нет»?
— Я тебя убью.
— Если ты это сделаешь, моя охрана схватит тебя и убьет.
— Они меня не схватят, — медленно покачал головой мальчик.
В этом Генрих нисколько не сомневался. Ребенок был достаточно ловок, если сумел пробраться так далеко.
У него были длинные черные волосы и черные глаза, однако его выжженная солнцем кожа была светлее, чем у тех, кто родился в этих местах.
— Ты сарацин?
— Я… — Мальчик замолчал, жестокость исчезла из его взгляда, и в его глазах отразилась боль, такая глубокая, что Генриху стало не по себе. — Я не сарацин. Я был пажом у английского рыцаря, который продал меня сарацинам, чтобы получить возможность купить себе возвращение домой.
Генрих лежал не шевелясь. Теперь он понимал, почему у мальчика такой жалкий вид. Нечего и говорить о том, какие оскорбления и издевательства обрушились на него со стороны сарацин. Какое же чудовище могло продать ребенка в руки врагов! Такая жестокость ошеломила Генриха.
— Я освобожу тебя, — сказал он.
— Лучше не шути. — Мальчик подозрительно прищурился.
— Это не шутка.
Мальчик отпустил его и отошел от кровати.
Генрих смотрел, как он присел на корточки у стены, положив одну руку на парусину, без сомнения, готовый вскочить, если Генрих сделает резкое движение. Медленно, чтобы не напугать его, Генрих поднялся и встал с кровати.
— Они придут за мной. — Мальчик был явно встревожен.
— Кто придет?
— Мои хозяева. Они всегда находят меня, когда я убегаю. Они найдут меня и… — Генрих увидел ужас, исказивший лицо мальчика, словно он переживал то, через что они заставят его пройти, — Я должен убить тебя, — объявил он, вставая, и, снова достав кинжал, двинулся к Генриху. — Если я этого не сделаю, они придут за мной.
— Я смогу защитить тебя от них. — Генрих схватил мальчика за руку, прежде чем тот успел вонзить кинжал ему в грудь.
— Меня никто не защищает. У меня есть только я сам. Пока они боролись, кто-то откинул полог палатки.
— Ваше величество, мы обнаружили… — Стражник замолк на полуслове, увидев их борьбу, а потом закричал, зовя на помощь.
Когда стражники ворвались в палатку, мальчик выпустил кинжал, а Генрих с трепетом наблюдал, как изможденный ребенок сражается, словно загнанный в угол лев. Если бы в этом истощенном голодом теле была сила, он легко одолел бы охрану из двенадцати человек, но при нынешнем его состоянии стражники грубо бросили его на пол. Даже тогда он сопротивлялся так яростно, что понадобились пять стражников, чтобы удержать его там.
— Отпустите его.
Все двенадцать охранников посмотрели на Генриха так, словно он сошел с ума.
— Ваше величество… — неуверенно переспросил капитан.
— Делайте, как сказано.
Только после того, как мальчика отпустили, Генрих обнаружил, что во время схватки ему сломали руку, а еще у него был рассечен лоб и из носа шла кровь. Тем не менее, поднимаясь, он не издал ни звука. Он просто прижал к боку сломанную руку и настороженно смотрел на стражников, как будто ожидал от них самого худшего.
Мальчик храбро и дерзко стоял перед всеми ними, он ни о чем не просил и не умолял их, и это многое сказало Генриху о тех ужасах, которые, должно быть, он пережил.
Капитан королевской стражи, выступив вперед, обратился к Генриху, все еще не спуская с мальчика внимательного взгляда:
— Сир, мы заметили двух сарацин у границы лагеря. Уверен, это один из них.
— Мы тоже так думаем, — сказал Генрих. — Мальчик, как твое имя?
— Мои хозяева зовут меня Курт, — едва слышным голосом ответил мальчик, упершись взглядом в пол.
Генрих нахмурился, услышав иностранное слово, которое он выучил за первые несколько недель пребывания в этих землях, — его употребляли для обозначения как недотепы, так и червяка.
— Как твое настоящее имя?
— Когда я служил графу Рейвенсвуду, меня звали Син. При имени графа у Генриха перехватило дыхание, потому что он понял, кто этот ребенок.
— Ты сын Макаллистера?
— Я никому не сын. — В глаза мальчика снова вернулась пустота.
Безусловно. Когда Генрих предложил вернуть этого мальчика домой в Шотландию к его отцу, старый глава рода сказал то же самое. Из шотландских мальчиков Син был единственным, кого отец отказался принять. Не зная, как решить это дело, и не имея времени заниматься им, Генрих тогда оставил мальчика на попечение Гарольда Рейвенсвуда.
Очевидно, это было ошибкой.
Генрих не часто чувствовал за собой вину, но сейчас он ее почувствовал. Она сжала его сердце незнакомой болью и обожгла, душу. Этот несчастный, никому не нужный мальчик был его подданным, и он, король, обрек его на судьбу, какой не заслуживал ни один ребенок.
— Приведите хирурга, — приказал Генрих капитану. — И принесите еду и вино для мальчика.
При этом распоряжении Син недоуменно вскинул голову. Он почти был уверен, что король повесит его, а сначала выпорет, считая, что он только того и заслуживает.
— Не смотри так удивленно, мальчик, — сказал Генрих. — Настанет утро, и мы отправим тебя домой.
Домой. Это слово было призрачной, эфемерной мечтой, преследовавшей Сина всю жизнь. Это было то, о чем он всегда мечтал — о доме, где ему были бы рады, о людях, которые приняли бы его.
Отец вышвырнул его из Шотландии, где Син никому не был нужен, и сарацины пинали его и плевали на него в Утремере. Но, быть может, на этот раз, когда он вернется в Англию, он будет там нужен людям.
Быть может, на этот раз он, наконец, найдет дом, о котором мечтал.
Да, в Англии он обретет покой.
Глава 1
Лондон
Пятнадцать лет спустя
— Я скорее кастрирую себя. Напившись. Тупым ножом. — Син говорил медленно, выразительно подчеркивая каждое слово.
Король Генрих II стоял на расстоянии нескольких шагов от него без охраны — телохранителя или кого-либо из придворных. Они были одни в тронном зале, но, несомненно, любой другой человек склонился бы перед монархом. Однако Син никогда в своей жизни не кланялся, и Генрих вовсе не ожидал сейчас от него такого жеста.
— Я мог бы потребовать этого от тебя. — Лицо Генриха окаменело.
— Тогда почему не делаете этого? — спросил Син, самоуверенно приподняв бровь.
Генрих улыбнулся, напряженность в его теле ослабла, и он подошел ближе к Сину.
Их дружба была выкована много лет назад в темноте ночи на остром лезвии, крепко прижатом к горлу Генриха. Син сохранил жизнь королю, и с того дня Генрих высоко ценил единственного человека, который никогда не испытывал благоговения ни перед его могуществом, ни перед властью.
Син не чувствовал себя обязанным ни одному человеку, будь то король, священник, султан или нищий. И не было ничего в жизни, перед чем он преклонялся бы. Ничто в жизни не властвовало над ним и не трогало его. Он был абсолютно одинок и предпочитал такой образ жизни любому другому.
— Я не получил бы этот трон, если бы был глупцом, Син. Я точно знаю, что именно сделал бы ты, если бы я приказал тебе. Ты повернулся бы ко мне спиной и пошел бы прямо к двери. — Генрих казался искренним. — Ей-богу, ты единственный из живых людей, кого я никогда не хотел бы видеть своим врагом. Вот поэтому я прошу тебя как друг.
— Будьте вы прокляты.
— Если меня проклинают, — засмеялся Генрих, — то, безусловно, за более серьезные дела, чем это. — Усмешка сбежала с лица Генриха, и теперь он смотрел прямо в глаза Сину. — Итак, как друг я снова спрашиваю тебя: ты женишься на шотландке?
Не отвечая, Син так крепко стиснул зубы, что почувствовал, как от гнева нервный тик подергивает его щеку.
— Ну же, Син, — сказал Генрих с почти умоляющей ноткой в голосе. — В этом деле мне нужен только ты. Ты знаешь шотландцев. Ты один из них.
— Я не шотландец, — огрызнулся Син. — Не сейчас и никогда.
— Ты знаешь, как они мыслят, знаешь их язык, — продолжал Генрих, не обращая внимания на его резкий выпад. — Ты один способен на это. Если я пошлю кого-то другого, эти кровожадные дикари, несомненно, перережут ему горло и пришлют мне назад его голову.
— А вы думаете, со мной они этого не сделают?
— Сомневаюсь, сможет ли даже архангел Михаил перерезать тебе горло, если только ты сам на это не согласишься, — засмеялся Генрих.
Более правдивых слов еще никогда не было сказано, и все же такая похвала была Сину неприятна. Меньше всего на свете ему хотелось связываться с шотландцами. Он ненавидел все-, что имело отношение к Шотландии и ее народу, и охотнее сгнил бы от чумы, чем позволил хотя бы кусочку своего тела снова оказаться в Шотландии.
— Обещаю, моя благодарность будет безгранична, — сказал Генрих.
— Мне не нужны деньги и награды.
— Знаю, — кивнул Генрих. — Именно поэтому я тебе так доверяю. Ты единственный человек из всех, кого я когда-либо знал, кто по-настоящему выше стяжательства. К тому же ты человек чести, и я знаю, что ты никогда не покинешь друга, который в тебе нуждается.
— Генрих, — Син, не мигая, выдержал взгляд короля, — как друг я прошу вас не просить меня об этом.
— Я хотел бы, чтобы мне не пришлось этого делать. Я не в восторге от мысли, что мой единственный истинный союзник будет так далеко от меня, но мне нужен человек, которому я могу доверять, который знает душу шотландского народа и способен управлять им. Есть еще только один человек, который, возможно, смог бы положить конец всему этому делу. Это твой брат Брейден. Но так как он теперь женат…
Син крепко стиснул зубы. Он был рад узнать, что его брат женился, но ему очень хотелось бы, чтобы Брейден еще немного побыл холостяком.
Брейден был из тех, кто знал, как доставить удовольствие женщине, а Син знал только войну, его домом было поле битвы, и доверял он только своему мечу, своему щиту и своей лошади, которые никогда его не подводили. Он ничего не знал о женщинах и не имел абсолютно никакого желания хоть что-то о них узнать.
— Если это может послужить неким утешением, то она очаровательная девушка, — добавил Генрих. — Тебе не составит труда сделать ей ребенка.
— Я не жеребец, Генрих. — Син прищурился. У него никогда не было мысли произвести на свет ребенка, тем более ради передачи земель и титула, которые для него ничего не значили.
— При моем дворе ходят слухи совсем о другом. Я слышал, ты совершенно…
— Эта женщина знает, что вы задумали? — перебил его Син, не желая обсуждать ничего личного, особенно с Генрихом.
— Разумеется, нет. Она ничего о тебе не знает. Она моя заложница и сделает все, что ей скажут, а иначе ее казнят.
Син провел руками по лицу. Он не сомневался, что Генрих так и сделает. И еще он знал, кого попросят исполнить это приказание.
— Генрих, вы знаете мое мнение о женитьбе.
— Да, знаю. Но, честно говоря, я действительно хочу видеть тебя женатым. Я ценю твою службу, но меня всегда беспокоит, что у тебя в жизни нет ничего, чем бы ты дорожил. Я давал тебе земли, состояние, титулы, но ты с пренебрежением отказался от всего, словно это отрава. Все годы, что я тебя знаю, ты живешь так, словно готов к смерти и уже одной ногой стоишь в могиле.
— А вы полагаете, что жена вернет меня обратно через порог?
— Да.
— Тогда я напомню вам об этом, когда вы в следующий раз будете жаловаться на Элинор.
— Будь на твоем месте любой другой человек, он лишился бы жизни за такую дерзость. — Генрих едва не задохнулся от смеха.
— То же самое я могу сказать о вас.
Во всяком случае, это заявление весьма поубавило у Генриха веселости. Он умолк и стал прохаживаться перед Сином. По выражению его лица можно было догадаться, что он думает о чем-то очень давнем, и когда король заговорил, его голос был полон ностальгии.
— Я хорошо помню ту ночь, когда ты держал у моего горла кинжал. Ты помнишь, что сказал тогда?
— Да. Я предложил вам свою верность, если вы гарантируете мне мою свободу.
— Да, ты так сказал. И теперь мне нужна твоя верность. Филипп наступает мне на пятки и старается вырвать у меня из рук Нормандию и Аквитанию, мои сыновья болтают о собственных долях власти, а теперь этот шотландский клан нападает на англичан, которые охраняют мои северные границы. Я не могу допустить, чтобы меня атаковали со всех сторон. Свора голодных псов даже рассвирепевшего быка может свалить на землю. Я устал от всего этого. Мне нужен мир, пока меня не убили. Ты поможешь мне?
Син непроизвольно внутренне сжался, услышав слова, которых никогда не мог отрицать. Будь проклята за это его черная душа. У его совести еще существовал один не погибший кусочек, и Генрих это знал.
Син глухо заворчал. Безусловно, должны существовать способы избежать этого ужасного несчастья, и, безусловно, он… Син чуть не улыбнулся, когда ему в голову пришла идея. Она была замечательной и такой же хитрой, как он сам.
— Да, я женюсь на девушке, но только если вы сможете найти священника, который благословит брак.
Генрих побледнел, а Син злорадно ухмыльнулся. За последние девять лет его пять раз отлучали от церкви. Самое последнее отлучение содержало страшное церковное проклятие, обрекавшее его вечно жариться в аду рядом с сатаной. Даже священник, обращаясь к Сину, называл его «самым любимым творением сатаны». Генрих никогда не найдет священника, который посмеет разрешить Сину принять участие в таинстве.
— Думаешь, тебе удалось меня поймать, да? — спросил король.
— Я ничего такого не думаю, Генрих. Как вы сказали, я знаю шотландцев, и я знаю, что они не согласятся на меньшее, чем освященный брак. Я просто поставил вам условия нашего союза.
— Что ж, очень хорошо. Я принимаю твои условия и хочу, чтобы ты их придерживался.
Глава 2
— Калли, на этот раз мы убежим?
Каледония из клана Макнили остановила своего маленького брата в узком коридоре, по которому они пробирались, чтобы покинуть замок короля Генриха, и, присев рядом с малышом, прошептала:
— Если ты сдержишь свое слово, то, возможно, нам это удастся. — Калли улыбнулась, стараясь смягчить резкость своих слов, и поправила коричневый фригийский колпак на маленькой головке. У мальчика были еще по-детски пухлые щечки и ясные доверчивые голубые глаза малыша, которым он был совсем недавно. — И запомни, мы слуги Англии, а это означает, что, если ты откроешь рот, они сразу поймут, что мы шотландцы.
Мальчик кивнул.
Калли заправила рыжие волосы Джейми обратно под колпак. У Калли были волосы похожего оттенка, но на этом ее сходство с братом заканчивалось, потому что Калли была похожа на свою любимую покойную мать, а Джейми унаследовал черты собственной матери, Морны.
Сейчас Джейми смотрел на сестру полными решимости голубыми глазами с пониманием, не свойственным детям такого нежного возраста. В свои шесть лет мальчик повидал достаточно ужасов. Боже милостивый, он не должен видеть больше ничего подобного.
Калли нежно поцеловала в лоб симпатичного маленького сорванца и поднялась. Набравшись храбрости, она медленно повела его по коридору к винтовой лестнице, которая выведет их с задней стороны замка — во всяком случае, так сказала ей горничная, помогавшая придумать план побега, и Калли молилась, чтобы новая подруга не обманула и не предала ее.
Они должны выбраться из этого места, Калли не могла больше оставаться здесь. За то, что какой-нибудь презренный англичанин позволял себе посмотреть на нее плотоядным взглядом или делал непристойные замечания о ее варварском шотландском происхождении, она готова была вырвать ему язык, а то, как они обращались с Джейми, заставляло ее кровь кипеть. Джейми был сыном предводителя клана и был равен по рождению самым высокородным англичанам, а они насмехались над ним и унижали его. Калли не могла больше выносить слез брата и смотреть, как рыцари грубо обходились с маленьким мальчиком и отвешивали ему оплеухи.
С того самого момента, как подданные короля Генриха перебили ее охрану и захватили их двоих в плен, когда они ехали навестить свою больную тетю, Калли старалась найти способ убежать и добраться до дома. Она тщательно придумывала всяческие хитрости, однако эти презренные англичане были поистине дьявольски хитры. Что бы она ни задумывала, кто-то из них, казалось, предвидел ее побег и мешал ей.
Но в этот раз — в этот раз ей повезет.
Калли была уверена.
Крепче сжав руку Джейми, она, отодвинув уголок льняной занавески, наклонила голову и прислушалась.
Тишина. По-видимому, никто не собирался их останавливать.
Они свободны!
Элфа, горничная, обещала, что, спустившись по лестнице, они увидят в нескольких шагах от задних ворот небольшую калитку, которой слуги пользуются в дневные часы, чтобы попасть из замка в Лондон. — Горничная поклялась ей, что никто не остановит Калли, когда она окажется там.
В сладостном ожидании у Калли застучало сердце, и она сломя голову бросилась вниз по темной винтовой лестнице, таща за собой Джейми.
Свобода!
Калли ощущала ее вкус, ощущала ее запах, ощущала…
Мысли Калли смешались, когда она споткнулась, наткнувшись на что-то на лестнице.
Она почувствовала, что ее тело летит вперед, и ей осталось только вытянуть руки в надежде удержаться. Но вместо того чтобы упасть, она ощутила, как сильные руки обхватили ее и притянули к груди, такой же твердой, как окружающие каменные стены.
Не успела Калли моргнуть, как мужчина отпустил ее, поставив на ступеньку выше себя.
— Черт побери, миледи, посмотрите, где вы могли оказаться.
Джейми открыл рот, собираясь заговорить, но Калли, быстро прикрыв ему рот рукой, постаралась произнести с чисто английским произношением;
— Простите, милорд. — И только после этого осмелилась взглянуть на мужчину.
Будучи довольно высокой, она, подняв глаза, ожидала увидеть лицо мужчины, но увидела лишь широкие плечи под темной одеждой.
У Калли застучало сердце, и она мрачно посмотрела на черное одеяние. Никогда прежде Калли не видела, чтобы человек одевался во все черное, если только он не был служителем церкви, а этот мужчина определенно не был священником.
На его капюшоне и плаще, бывших чернее смолы, не было никаких отличительных знаков.
Очень странно.
Калли попыталась сделать шаг назад, но на ступеньке позади нее стоял Джейми, и это не позволило ей сдвинуться с места.
Внезапно она ощутила себя в ловушке, и не из-за узкого пространства лестницы, а из-за исходящей от рыцаря угрозы, которую Калли почувствовала с присущим ей инстинктом. Это был опасный человек, смертельно опасный.
Она осмелилась поднять взгляд сначала к крепкой смуглой шее, отмеченной глубоким шрамом, а потом к лицу и увидела глаза самого дьявола. Эти черные, как ночь, глаза, в которых горели огонь и понимание, обожгли Калли мрачным светом, заставившим ее вздрогнуть.
Калли с трудом перевела дыхание.
Такого человека она еще никогда не встречала. Без сомнения, у него было самое красивое лицо и самая красивая фигура из всех виденных ею прежде. Его черты были словно высечены резцом скульптора; щеки и волевой подбородок покрывала едва заметная мужская щетина; его волосы, такие же черные, как и его одежда, ниспадали на плечи, как принято у шотландских горцев. Калли заметила у него на лице крошечный дефект — почти невидимый шрам над левой бровью. Но больше всего ее поразили глаза мужчины. Эти беспощадные глаза, такие темные, что в них даже невозможно было разглядеть зрачок, вселяли ужас, потому что были холодными и суровыми. Но, что еще хуже, они, прищурившись, всматривались в нее.
Вспомнив, что она одета как служанка и что мужчина, стоявший перед ней, очевидно, какой-то лорд, Калли решила, что ей лучше всего поскорее уйти.
Она присела в реверансе, схватила за руку Джейми и, пробежав последние несколько ступенек, выскочила за дверь.
Син хмуро смотрел на захлопнувшуюся дверь, В том, что сейчас произошло, было нечто весьма странное. И дело вовсе не в неожиданном мощном желании, которое он ощутил в тот момент, когда встретился взглядом с теми зелеными глазами. Нет, его инстинкты, отточенные годами тренировки, пытались что-то сказать ему, но Син мог думать только о женских губах, изогнутых, как лук Купидона, и горько досадовать на то, что не рассмотрел цвета волос этой девушки. Конечно, ее легкая голубая накидка совершенно не подходила к зеленым глазам и слегка загорелой коже лица.
Девушка была привлекательна — нет, очаровательна — и изумительно стройна. Сину редко доводилось встретить женщину такого высокого роста. И хотя, на его вкус, она была излишне хрупкой, грудь у нее была, очевидно, достаточно пышной, чтобы удовлетворить даже такого любителя женщин, как его брат Брейден.
А ее глаза…
Лучистые и теплые, они искрились энергией и умом, они…
Они слишком дерзкие, подумал Син. Ни одна служанка не встречает взгляд лорда, особенно его взгляд, с таким достоинством и полной открытостью. Она не съежилась, встретив его, а это означает, что она не знает, кто он такой.
При дворе короля Генриха был только один человек, который мог не знать его, — девушка шотландка.
И она направлялась к задним воротам.
Выругавшись, Син бросился вслед за ней.
Калли резко остановилась, когда между ней и воротами появилась группа рыцарей — вернее, это были шестеро вооруженных демонов, возвращавшихся после тренировки в замок.
Ей опять не повезло!
Почувствовав, как задрожал Джейми, Калли стиснула его руку, чтобы успокоить мальчика. Им нужно просто постараться держаться храбро, и все удастся. Да, если повезет, рыцари не обратят на нее внимания, и она проскользнет мимо них. Обходя мужчин, Калли потупила взгляд и направилась к воротам.
— Ну-ка, — сказал один из мужчин, когда она проходила мимо, — что это у нас тут?
— Симпатичная служанка, — отозвался другой. — Она прекрасно удовлетворит наши потребности.
— Ах, Роджер, — рассмеялись остальные, — у тебя действительно склонность к крестьянкам.
Калли ускорила шаги, но один из рыцарей преградил ей дорогу. Она застыла и, осмелившись взглянуть на него, увидела голодный блеск в его карих глазах.
— Простите, милорд, — сказала Калли, и титул едва не застрял у нее в горле. Не в ее привычках было раболепствовать или унижаться, и, если бы не брат, она и сейчас не опустилась бы до этого. Но им необходимо было выбраться отсюда. — Мне нужно выполнить работу. — Капли сжалась, услышав собственный провинциальный акцент.
— Да, конечно, — низким, хриплым голосом отозвался рыцарь. — А у меня определенно есть потребность, которую ты должна удовлетворить. — Опустив вниз одну руку, он прикрыл внезапно появившийся бугорок.
Калли в отчаянии стиснула зубы. Ее поймали, но все равно она не собиралась сдаваться без борьбы.
Рыцарь сгреб ее и притянул к себе, чтобы поцеловать, но, прежде чем его губы коснулись ее губ, она с силой ударила коленом по бугорку, которым он, видимо, очень гордился, и мужчина с проклятием выпустил ее.
С единственной мыслью спастись Калли схватилась за рукоятку его меча и вытащила клинок из ножен.
— Лучше положи его, малышка, пока не поранилась, — засмеялись мужчины.
— Если я кого и пораню, то только одного из вас. — Вращая запястьем, Калли ловко размахивала мечом вокруг себя. На этот раз она не заботилась о своем ужасном акценте. — А теперь предлагаю вам убраться с моей дороги.
Насмешки исчезли с их лиц, и один из храбрецов вытащил из ножен меч. Несколько секунд он и Калли смотрели друг на Друга, и она знала, о чем думает мужчина: он считает ее слабой и неумелой.
Что ж, она, безусловно, женщина, но отец обучил ее искусству владеть мечом. Еще не родился тот рыцарь, которому легко удастся ранить шотландца, когда дело дойдет до битвы, даже если шотландец — женщина.
— Возьми ее, Роджер, — сказал рыцарь, которого она ударила, и, прихрамывая, направился к остальным.
— Я так и сделаю, — непристойно усмехнулся Роджер и, облизнув губы, окинул ее похотливым взглядом. — И не раз.
Он пошел в атаку, но Калли с искусством опытного воина парировала его выпад. Если мужчина хотел битвы, она, безусловно, могла обеспечить ему такое удовольствие.
— Беги, Джейми! — крикнула она брату, но тому не удалось далеко убежать, рыцари поймали его.
Проклиная свое невезение, Калли вступила в бой со своим врагом. Ей оставалось сделать одно движение, чтобы разоружить его, когда знакомый холодный голос заставил ее остановиться.
— Бросьте меч, миледи.
Краем глаза Калли увидела мужчину, с которым повстречалась на лестнице, и больше всего ее поразило то, как все остальные рыцари отнеслись к его появлению — они буквально отскочили от него.
— Не вмешивайтесь, вас это не касается, — взглянув на черного рыцаря, презрительно бросил Роджер.
— Учитывая то, как леди только что унизила вас, продемонстрировав, что искуснее владеет мечом, я всерьез сомневаюсь, что вы имеете желание отведать моей стали. — Черный рыцарь вызывающе смотрел на мужчину. — Или я не прав?
Калли заметила нерешительность на лице мужчины.
— Оставь, Роджер, — сказал один из рыцарей. — Ты же знаешь, он будет рад возможности убить тебя.
Роджер медленно кивнул, опустил меч и отошел, а Калли, уверенно держа в руке меч, обернулась лицом к мужчине, напугавшему всех остальных. Легкий ветерок откинул капюшон и шевелил пряди его черных волос, рыцарь стоял неподвижно, как статуя, и пристально, не мигая, смотрел на Калли взглядом, не выражавшим абсолютно ничего — ни его мыслей, ни его чувств.
Да, он действительно был суров, и Калли не была уверена, что сам старый демон Красный Колпак более страшен с виду.
— Вижу, вы умеете обращаться с мужским оружием, — холодно улыбнулся черный рыцарь.
Несколько мужчин сдавленно хихикнули, а Калли густо покраснела, услышав это замечание.
— Мне не доставляют удовольствия ваши оскорбления.
— Уверяю, миледи, я и не собирался оскорблять вас. Меня восхищает женщина, которая может постоять за себя.
Калли не могла понять, искренне говорит он или насмехается, выражение его лица было непроницаемым.
— А теперь опустите меч.
— Нет, — твердо заявила она, — не опущу, пока мой брат и я не будем свободны.
— Миледи! — Калли узнала голос горничной, которая помогала им бежать. Девушка выглянула из темного дверного проема замка, чтобы узнать, что происходит. — Делайте, как говорит его милость, миледи. Пожалуйста, умоляю вас. Вы понятия не имеете, кто он, но послушайтесь меня. Возражать его милости — самое последнее дело.
— Меч. — Черный рыцарь протянул к Калли руку. По какой-то непонятной причине она чуть было не повиновалась. Но один взгляд на Джейми — и Калли поняла, что нельзя упустить великолепную возможность. Сделав шаг к черному рыцарю, она повернула меч и приставила острие к его горлу, но, к ее изумлению, рыцарь не отступил и даже не пошевелился. Он просто смотрел на нее своими черными глазами спокойно и терпеливо, как змея, ожидающая, когда ее жертва подойдет достаточно близко, чтобы броситься на нее.
Калли замерла.
Затем в мгновение ока он с невероятной быстротой шагнул вперед, зажал конец лезвия между предплечьями и резко выдернул меч у нее из рук. Когда, описав высоко в воздухе дугу, меч, вращаясь, опускался, рыцарь ловко поймал его за рукоятку, затем повернул и глубоко вогнал клинок в землю рядом с собой.
— Неужели ваша мать никогда не говорила вам, что нельзя искушать дьявола, если вы не хотите заплатить за это слишком высокую цену? — Улыбка мужчины стала еще холоднее, чем прежде.
У Капли болели пальцы, после того как у нее из рук выбили рукоятку меча, но она ничего не сказала. По правде говоря, она не знала, что отвечать. Она знала только, что потерпела поражение, хотя прежде никто и никогда не мог ее обезоружить, а этот человек даже не вынул своего меча из ножен. И это унижение причинило ей острую боль.
— Итак, как, по-вашему, поступить с этим разбойником? — спросил рыцарь, державший Джейми.
— Достаточно хорошей порки, а потом пусть он вычистит пару выгребных ям, — предложил кто-то.
Все, кроме черного рыцаря, засмеялись.
— Нет! — выкрикнула Калли, хотя на нее никто не обращал внимания.
— Отпустите мальчика, — приказал черный рыцарь тем же спокойным тоном и с угрожающим блеском в глазах посмотрел на остальных.
— Да будет, милорд, неужели нам нельзя немного поразвлечься с ним?
— Для меня развлечение состоит в том, чтобы утихомирить тех, кто возражает мне и раздражает меня. — Он обратил грозный, непроницаемый взгляд на говорившего рыцаря. — Что скажете, если я немного поразвлекусь с вами?
Рыцарь, побледнев, мгновенно отпустил Джейми, и мальчик, подбежав к Калли, вцепился руками в грубую ткань ее юбки.
— Ты видела, что он сделал? — громким шепотом спросил Джейми. — Астер умер бы, если бы узнал, что ты позволила безоружному сассенаху отобрать у тебя меч.

МакАллистеры - 3. По приказу короля - Макгрегор Кинли => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге МакАллистеры - 3. По приказу короля на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга МакАллистеры - 3. По приказу короля автора Макгрегор Кинли придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу МакАллистеры - 3. По приказу короля своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Макгрегор Кинли - МакАллистеры - 3. По приказу короля.
Возможно, что после прочтения книги МакАллистеры - 3. По приказу короля вы захотите почитать и другие книги Макгрегор Кинли. Для этого зайдите на страницу писателя Макгрегор Кинли - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге МакАллистеры - 3. По приказу короля, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Макгрегор Кинли, написавшего книгу МакАллистеры - 3. По приказу короля, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: МакАллистеры - 3. По приказу короля; Макгрегор Кинли, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно