ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Брюссоло Серж

Вид больного города в разрезе


 

На этой странице выложена электронная книга Вид больного города в разрезе автора, которого зовут Брюссоло Серж. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу Вид больного города в разрезе или читать онлайн книгу Брюссоло Серж - Вид больного города в разрезе без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Вид больного города в разрезе равен 40.08 KB

Вид больного города в разрезе - Брюссоло Серж => скачать бесплатно электронную книгу




Аннотация
О «разумном доме» мы слышали немало и хорошего, и не очень. Но такого исхода явно не предполагали.
Серж Брюссоло
Вид больного города в разрезе

1.
Реклама мотеля на обочине автотрассы внезапно вспыхнула, бросив цветные блики внутрь погруженного в темноту бунгало. Джордж упал на неприбранную постель рядом с набитыми под завязку чемоданами, которые оставалось только затянуть ремнями. Он повернулся лицом к светлому прямоугольнику двери, в проеме которой был виден край умывальника. До него доносилось хриплое дыхание Энны, усиленное, словно резонатором, небольшим объемом ванной комнаты. Ему нетрудно было представить Энну - обнаженная или в одной майке с эмблемой боевой школы на груди, крепко упирающаяся руками в плитки пола, посыпанного опилками. Мощное дыхание ритмично подчеркивает очередной отжим из неизвестно какой уже сотни… В квадратном зеркале, поставленном, как обычно, на пол, она следит за собой безжалостным взглядом, стараясь не упустить малейшую слабину. Подстриженные короткой щеткой соломенно-желтые волосы стали мокрыми от пота, который уже заливал впадины лица и блестящими капельками повис на бровях. Может быть, конечно, в солоноватом привкусе на ее губах виновны слезы, а не пот…
Она неожиданно возникла в дверном проеме, загородив свет. - Что ты тут делаешь в темноте?
Ее голос прозвучал на более высокой, чем обычно, ноте, что придало фразе едва заметный оттенок фальши. По металлическому по-звякиванию Джордж понял, что она взяла с блюдечка на ночном столике обручальное кольцо, которое всегда снимала перед тренировкой. Мягкий шорох скомканного полотенца. Стук захлопнутой крышки чемодана… Он был рад, что темнота скрывала их друг от друга, хотя Энна вообще-то никогда не стеснялась проявления своих чувств. Они не обменялись ни одним словом за все время, пока Джордж возился с чемоданами. Потом Энна забросила их в багажник машины, и Джордж в последний раз прислушался к недалекому, сразу за автотрассой, морю: его негромкий шум доносился только в коротких паузах между рычанием моторов и шуршанием шин по асфальту, местами присыпанному песком. Период отпусков подходил к концу, скоро должны были отключить солнечные аккумуляторы, чтобы дать им возможность подзарядиться. Надвигалась осень.
Шесть лет, шесть встреч в одном и том же мотеле… Пребывание здесь всегда сводилось для Джорджа к пустым ночам, заполненным одним ожиданием. И таких ночей каждый раз было ровно тридцать…
Машина мчалась сквозь ночь. Он следил, не отрываясь, за игрой мускулистых рук Энны на дуге руля.
- Нужно будет заказать рентген, - пробормотала она, словно размышляя вслух.
Джордж послушно набрал номер телефона на приборном щитке и после нескольких повторов передал заказ автоответчику агентства, явно испытывавшему наплыв клиентов. Потом они молчали до пригорода, где санитарная служба начала устанавливать палаточный лагерь для тех, кого служба безопасности обозначала эвфемизмами «изгнанники» или «нуждающиеся в убежище».
Нервно шумевшая публика выстраивалась в очереди к мигающим всеми огнями машинам «скорой помощи»; мужчины и женщины, еще не расставшиеся с одеждой отпускников, ожесточенно спорили за место в палатке, спальные мешки и наборы для завтрака.
Энна была вынуждена притормозить, пропуская грузовик, нагруженный пляжными зонтами, лежаками, сачками и надувными прогулочными лодками, направлявшийся к пасти огромной печи для сжигания мусора. Джордж попытался поднять стекло, но опоздал. Имя Энны пронеслось над толпой, и множество потных рук тут же прилипло к кузову автомобиля. До их ушей долетали обрывки фраз: «…мы не слишком богаты, но есть кое-какие сбережения… если поможете вернуть квартиру… вилла перешла ко мне от матери… готов на все, только помогите вернуть… заплачу, сколько скажете…».
В машину уже летели визитные карточки и клочки бумаги, покрытые торопливо нацарапанными адресами и цифрами предлагаемых сумм. Джордж машинально просмотрел несколько бумажек. Да, есть суммы просто чудовищные. Люди, охваченные отчаянием, готовы на все.
Энна раздраженно помотала головой. На ее лице появилось жесткое выражение. Она нажала на педаль газа, и руки одна за другой отстали от кузова. Вслед машине полетели ругательства, но лагерь беженцев быстро скрылся позади, поглощенный темнотой.
Джордж с облегчением прикрыл глаза. К счастью, они возвращались поздно вечером, и он мог не смотреть на дом. Впереди виднелась только темная масса с еще более темными пятнами окон, иногда отбрасывавших бледные отблески. Остановив машину, Энна долго всматривалась в здание, словно собираясь задать какой-то вопрос. Джордж нащупал в нагрудном кармане плоский ключ от двери в подвал. От своих владений.
Руки Энны оставляли на рулевом колесе влажные следы. Никогда еще во время возвращения из отпуска Джордж не видел ее настолько встревоженной, и это вызвало у него ощущение странного недомогания. Его глаза непроизвольно вопрошали выпуклости обнаженных бицепсов, крепкие запястья, широкие плечи… Как всегда, все в Энне дышало сдерживаемой мощью. Он встряхнулся.
Шины зашуршали по гравию стоянки. Они приехали.
Джордж опустил голову и водрузил на нос блестящие стекла солнцезащитных очков-поляроидов. Так он надеялся увеличить плотность ночного мрака, заставить исчезнуть этот дом…
Медленно шагая от ворот до крыльца, он упорно не поднимал взгляда от розовых плит, неровной полосой пересекавших лужайку. Остановился перед невысоким крыльцом, металлические перила которого казались странно гибкими на ощупь. Венчавшая их отвратительная собачья голова из голубоватого металла отсвечивала незнакомым блеском. Он старался отыскать в памяти - было ли нечто подобное в прошлом, проявлялись ли похожие симптомы так близко к улице? Его размышления прервал голос Энны, пытавшейся по мобильному телефону добиться от службы рентгеноскопии срочного выполнения заказа.
Он еще раз покопался в памяти, рассчитывая вспомнить в поведении жены такие же признаки нервозности, тревоги или даже страха после предыдущих возвращений из отпуска, но ему пришлось столько лет прожить за гранью повседневной реальности, что не удалось извлечь из памяти ничего, кроме массы расплывчатых образов, вполне возможно, вымышленных.
Энна крикнула что-то. Несколько секунд он соображал, в чем дело, пока не понял: она указывает ему на запасной домик в саду. Энна - явно из осторожности - не хотела входить в дом сегодня вечером.
Джордж пожал плечами, пользуясь покровом темноты. Он не любил это бунгало, как его называла Энна. Небольшое низкое строение, напоминавшее каземат, возведенное из каких-то синтетиков, несгораемых и невосприимчивых к любому заражению - по крайней мере, так считалось до последнего времени. Обустройство бунгало обошлось им в целое состояние.
Джордж направился в ту сторону, по-прежнему не отводя взгляда от неправильного контура розовых плиток.
Похоже, Энна не собирается отпирать дом до завтрашнего утра… Он с сожалением нащупал в кармане небольшой плоский ключ от подвала. Ладно, можно и подождать.
Рентгеновская служба приехала этой же ночью, что вызвало у Энны раздражение, хотя она сама добивалась срочного выполнения заказа. Было слишком светло из-за полной луны и звездного неба, что обычно снижало надежность рентгеновского исследования. Она не преминула указать на это обстоятельство девушкам-лаборанткам, размещавшим на стенах дома источники рентгеновского излучения, но те не посчитали нужным отреагировать. Эльза, руководитель бригады, объяснила ей по телефону: не может быть и речи о том, чтобы дожидаться наиболее подходящего момента для рентгеноскопии. Необходимо учитывать постоянно растущее количество заказов на проверку зараженности зданий. В последнее время в норму вошел жесткий график работы, и если бы не авторитет боевой школы, к которой принадлежала Энна, ей пришлось бы долго ждать или воспользоваться услугами одной из многочисленных подпольных лабораторий, надежность исследований которых обычно не достигала и 50 процентов.
Через пару дней Энна получила конверт, доставленный мальчишкой на велосипеде; он на ходу швырнул пакет в окно кухни. Немного волнуясь, она закрылась в кабинете, включила стол с подсветкой и разложила на нем негативы. Их было десять, но пять пришлось сразу же отложить в сторону из-за плохой резкости. Затем она принялась тщательно изучать оставшиеся с помощью сильной лупы. На снимках дом выглядел весьма необычно, так как все внутренние перегородки и предметы мебели, выглядевшие полупрозрачными, накладывались друг на друга, придавая строению неустойчивый фантомный облик. Местами снимки с завораживающей точностью фиксировали присутствие различных предметов, спрятанных в потайных шкафчиках и нишах - например, коллекции старинных миниатюрных револьверов с Андромеды, за которую Джордж заплатил сумасшедшую сумму, ручной домашней клешни, вероятно, уже давно задохнувшейся, и других столь же необходимых в хозяйстве вещей.
Лупа медленно перемещалась, увеличивая изображение и тщательно обследуя каждый квадратный сантиметр поверхности снимков, но Энне все еще не удавалось обнаружить ни одного зараженного участка. Паркет, балки перекрытий, трубы отопления выглядели незатронутыми. Несколько озадаченная, Энна достала из бюро негативы, отснятые в предыдущие годы - у нее накопилось несколько папок, забитых снимками и записями. Самыми информативными оказались рентгеновские снимки, на которых зараженные зоны выглядели большими черными пятнами с расплывчатыми контурами. Можно было подумать, будто рой злобных пчел избрал местом жительства пустоты в стенах. В этом же году дом выглядел здоровым, погруженным в спокойный сон. Но Энна знала, что такого не может быть. Что же тогда? Хитрость? Экономия энергии в предвидении яростных и долгих схваток?
Энна еще некоторое время изучала негативы, но вскоре была вынуждена выключить подсветку, так как пленка начала коробиться от высокой температуры. Чтобы избавиться от беспокойства, сильным зудом отзывавшегося в солнечном сплетении, она решила произвести разведку нижнего этажа. До сих пор она ни разу не подвергалась нападению на этом уровне и могла считать себя в относительной безопасности от неприятных сюрпризов. Пройдя коридором, она вошла в помещение, заставленное полками, на которых за многие годы скопилось множество самых разных предметов - боевых трофеев, почетных наград и других сувениров.
Попытавшись включить освещение в зале трофеев, она увидела толстый слой плесени на полусфере выключателя, и сразу поняла - не стоит надеяться на то, что вспыхнут неоновые пластины, покрывающие потолок.
Дверь, обшитая кожей с металлическими заклепками, медленно и беззвучно захлопнулась за ее спиной, и она очутилась в абсолютном мраке, где на заставленных серебряными и хрустальными кубками полках не мог вспыхнуть ни малейший отблеск. В помещении даже изменился запах. Она безуспешно пыталась уловить стойкие волны запаха грубого табака или тяжелый аромат хранившихся в фаянсовых вазах листьев, которые она так любила жевать вечерами в компании Элен и Марты.
Элен… Марта…
Зал трофеев - то место, где она провела не одну ночь перед очередным ожидавшим ее серьезным испытанием. Сколько сценариев жестоких схваток обдумала она здесь, свернувшись клубком в кожаном кресле, не пытаясь охладить пьшающую голову и успокоить сильно бьющееся сердце. Она отмечала на рентгенограммах опасные зоны, где в любой момент дом мог брызнуть на нее смертельным ядом.
Ее мышцы, словно вспомнив навсегда въевшиеся в них боевые рефлексы и уловив пропитавший помещение дух былых сражений, взялись за дело. Ее рука сама собой расстегнула пояс из грубой ткани, плечи шевельнулись в распахнутом воротнике, сбрасывая на пол платье. Она всегда придерживалась старинной традиции своей профессии, согласно которой амазонки должны сражаться обнаженными, не применяя никаких защитных средств. Именно это отличало ее школу от многочисленных санитарных фирм, чьи служащие навешивали на себя панцирь из пуленепробиваемых пластин и закрывали лицо прозрачным забралом. Они обычно полностью разрушали зараженные дома, причем под прикрытием специальных щитов из жаростойкой брони.
Ее удивила царившая в комнате сырость, на которую тело отозвалось гусиной кожей. Вытянув вперед руки, она вслепую двинулась к противоположной стене, ожидая обнаружить кончиками пальцев гладкие металлические выпуклости призовых кубков, беспорядочно расставленных на полках. Но кубки оказались шероховатыми на ощупь из-за пленки рыхлых окислов и грубыми, словно ее собственная кожа. В какой-то момент она почувствовала соблазн сравнить выпуклости своей груди и металлической полусферы, по которой пробежались ее пальцы. Запах плесени внезапно хлынул на нее со всех сторон, с разбухших от сырости стенных панелей, пола и потолка.
Энна решила не снимать трусики и села в оказавшееся на пути кресло, стараясь не прикасаться к кожаной спинке, наверняка покрытой плесневыми грибками. Ни один луч света не нарушал абсолютную темноту, и когда она закрыла глаза, то не уловила никакой разницы. Сейчас ей нужно было сконцентрироваться, ощутить свое тело, подобно тому, как стараются почувствовать новую одежду в примерочной кабинке, определить недостатки, узкие места. Складку на спине, слишком грубый шов… Если до сих пор «примерка» проходила без проблем, то сегодня она колебалась, обуреваемая недобрыми предчувствиями… Ее пальцы, затвердевшие в результате солевого массажа, жестко вонзались в мышцы бедер и живота, проверяя надежность мускулов и гибкость суставов.
Инстинкт подсказывал ей, что она не обнаружит ничего подозрительного. Ни один мускул не расслабился, не появилось ни одной жировой складки…
В чем же дело?
Весь отпуск она напрасно допытывалась ответа у зеркала в ванной мотеля. Она заплатила приличную сумму местному изъеденному молью фотографу, чтобы он сфотографировал ее обнаженной в разных ракурсах, но даже пачка снимков ничего не объяснила. На всех фотографиях она выглядела «весьма достойно» со своим крепким мускулистым телом, прочными связками и коротко подстриженными жесткими волосами.
Стоило, наверное, поменять эксперта, «привлечь свежий мужской взгляд», как часто говорила Марта. Может, тогда ей удалось бы обнаружить какие-нибудь незначительные признаки старения, вроде пятен на коже или припухлости мышц? Начало образования старческой маски, в результате чего вскоре должны появиться идущие к уголкам рта резкие, похожие на шрамы морщины…
Возможно, только у мужчин имеется инстинкт, это предзнание, позволяющее определить начало старения. A она напрасно бьется в поисках явных следов, когда имеются только зародыши симптомов.
Она…
Она попыталась встряхнуться. После окончания учебы азарт охоты овладел ею с такой силой, что почти полностью подавил сексуальный инстинкт. Впрочем, такое явление было весьма распространенным, она отнюдь не считала себя исключением. Когда она вышла замуж за Джорджа, необходимость заниматься любовью по меньшей мере один раз в неделю была для нее неизбежным наказанием. Впрочем, почему она вышла замуж совсем юной, в двадцать два, нет, в двадцать три года, едва закончив период легальной охоты? Теперь она должна была признать, что дом, который принес с собой молодой человек в качестве приданого, был решающим фактором выбора. Ведь многие амазонки, не имея собственного жилья, оказывались вынужденными предлагать свои услуги разным городам за совершенно жалкую плату. Конечно, в те времена пораженные болезнью дома были достаточно редки. В свое время особняк Джорджа, с его колоннами и балконами, с многочисленными лестницами и лоджиями, с путаницей темных коридоров, с лабиринтом подвальных помещений, буквально заворожил ее. В ее воображении уже рисовались планы будущего театра военных действий, схемы будущих сражений, жесткие стратегии, внезапные стычки. Конечно, в то время строение не было заражено, но достаточно подождать… Вот она и дождалась.
В школе она сразу же примкнула к тем, кто не желал продавать свои знания и умения. Она рассматривала свою профессию амазонки как своего рода искусство. Останься она без собственного жилья, ей пришлось бы снимать квартиру или вступить в ассоциацию санитарной очистки, что фактически привело бы к тому же. Только обладая собственным жильем, она могла свободно отдаваться своей профессии, разрабатывать и применять свои приемы, не заботясь о статистике результатов.
Прошли годы, в течение которых она сражалась в самых разных домах, преимущественно в богатых особняках самой необычной архитектуры, отказываясь от платы, но настаивая на сражениях, достойных ее таланта. Ее имя уже приобрело достаточную известность, когда наступила очередь собственного дома. С тех пор как он оказался заражен, она отказывалась от всех заказов, отдаваясь полностью личному полю боя. Элен и Марта осуждали ее за подобные аристократические манеры, но их критика, скорее всего, была вызвана завистью. Как бы там ни было, она не понимала, почему ее таланты должны были крепнуть после атаки на завод, после лишенной какой-либо утонченности схватки, которую она обычно называла «артиллерийским налетом».
Течение ее мыслей внезапно нашло иное русло. Она подумала, что отныне является последней представительницей легендарной «эскадрильи». Раньше рядом с ней были рассудительная Элен, Марта, карьера которой считалась образцовой, малышка Эстер, гениальная во всем, что касалось устройства ловушек, но неспособная выдержать продолжительную схватку… И еще шведка Инж, которая не могла справиться с домом, не разрушив его полностью.
Несмотря на опыт и знания, несмотря на их мужество, все они исчезли. Энна знала, что ее необычный для амазонки столь продолжительный период активной деятельности, на который приходилась не одна сотня схваток, был результатом великолепной физической формы, идеального равновесия между душой и телом. И вот теперь это равновесие нарушено…
Она вздрогнула. Темнота начала угнетать ее. Поднявшись на ноги резким движением, от которого кресло откатилось назад, она направилась к двери. Створки, обшитые медными пластинками, со скрипом распахнулись, впустив в комнату свет из коридора. Она нервно сдернула с себя трусики, пропитавшиеся запахом плесени, и заторопилась в душ, чтобы скорее почувствовать на теле струи горячей воды.
На площадке второго этажа она столкнулась с Джорджем, спускавшимся вниз. Они молча разошлись под аккомпанемент поскрипывающих лестничных ступенек и рассохшихся дощечек паркета. Джордж держал в одной руке небольшой латунный ключ, а в другой школьный учебник в яркой обложке, который приобрел этим утром в небольшой полузаброшенной книжной лавчонке. Он присел на последнюю ступеньку, положил рядом с собой ключ и раскрыл книгу - учебник по географии, или истории, или, может быть, по гражданскому праву. Джордж так и не сумел определить тематику, настолько разносторонним было содержание. Впрочем, для него это не имело значения. Его внимание сконцентрировалось на двух страницах центрального разворота. Здесь на большой иллюстрации был изображен город в разрезе. Поверхность с улицами и зданиями и подземная часть. Дома в разрезе напоминали деревья; под их основаниями можно было видеть два симметрично расположенных выроста, похожих на толстые извилистые корни. При внимательном изучении картинки можно было разобрать, что художник изобразил какие-то странно устроенные туннели. Такие «норы» имелись почти у каждого здания. Под рисунком размещалась подпись: «Вид больного города в разрезе».
Джордж находил эту картинку великолепной.
Он выпрямился, отложил книгу и взял ключ.
Стоило ему открыть дверь и остановиться в полумраке, как он почувствовал себя в странном мире. Дом можно было сравнить с айсбергом, лишь небольшая часть которого возвышалась над уровнем тротуара. Справа и слева от него домашний компьютер, снабженный строительными модулями, соорудил две уходящие вниз совершенно одинаковые лестницы, поразительно напоминавшие спуск в метро. Казалось, будто лестницы предлагали проводить вас на две разные линии, последние станции которых находились в противоположных концах города. Это было начало построенной компьютером постоянно развивающейся под асфальтом сети комнат и коридоров, медленно пробивающей себе путь в толще земли подобно корням дерева.
Джордж выбрал правую лестницу. С этой стороны отклонения сразу же бросались в глаза; комнаты, следующие друг за другом подобно вагонам поезда, были как будто подвержены болезни, проявлявшейся в уродливых искажениях пропорций. Иногда в огромной ванной комнате, занимавшей половину квартиры, в ряд выстраивались шесть-семь совершенно одинаковых ванн. В центре туалета, размером десять на пятнадцать метров, возвышался унитаз, напоминавший скорее памятник, чем устройство известного назначения. В то же время гостиная вместе с библиотекой на тысячу томов свободно могли бы разместиться в стенном шкафу, при этом каждый предмет обстановки уменьшался компьютером до кукольных размеров.
Джорджу нравилось постепенно продвигаться вперед, переходя из одной квартиры в другую. В некоторых из них отклонения принимали неожиданные формы. Так, детская с кроваткой, цветными кубиками и плюшевым мишкой повторялась четыре-пять раз подряд, но при этом размеры каждого предмета постоянно менялись. Детская кроватка была то не больше обычной, то увеличивалась до размеров бомбардировщика; розовый плюшевый медвежонок был похож размерами сначала на брелок, затем на взрослого гризли. Чем дальше продвигался Джордж, тем очевиднее становилась для него неспособность компьютера ориентироваться в размерах предметов и помещений. Иногда он был вынужден пробираться ползком по лилипутским комнаткам, опрокидывая при этом микроскопические предметы обихода и книги, которые ему пришлось бы читать с помощью микроскопа, возникни у него такое желание.
Все началось с того, что его дом, как и все остальные дома города, был подключен к Прогностическому компьютеру, который должен был изменять среду обитания жителей дома в соответствии со своими расчетами условий наиболее вероятного будущего. Так, высокая степень возможности холодной зимы вызывала постепенное утолщение стен, утепление полов, окон и дверей. На крыше начинал расти второй слой черепицы, еще одна дымовая труба медленно пробивалась через бетон, подобно растению на грядке.
Домашние компьютеры, руководствуясь его указаниями и внося свои дополнения, меняли структуру жилища, приспосабливая ее к результатам прогноза, и все были довольны, пока однажды электронику не зашкалило.
По неизвестной причине компьютеры стали постоянно отодвигать в будущее сроки, к которым относились их прогнозы, пустившись таким образом в самые фантастические измышления. Каждый дом превратился в настоящий центр по разработке долгосрочных прогнозов. Каждый компьютер, черпающий из различных внешних источников научную, политическую и социологическую информацию, повел себя как профессиональный футуролог.
Джордж присел на минутку. Длинный путь, проделанный им на четвереньках через лилипутские апартаменты, оставил болезненные ссадины на локтях и коленях. По мере продвижения вперед все заметнее становились изменения не только в обстановке квартир, но и в материалах, применявшихся для их строительства. Джордж явно выходил за пределы современности. Похоже, что в эту эпоху жилье оборудовалось по каким-то иным критериям. Так, например, в стенных шкафах он встречал уже не привычные пальто, плащи и куртки, а ряды противогазов и резиновых дубинок. Все двери были обшиты стальными листами, почти в каждой комнате можно было увидеть не только продовольствие, но и боеприпасы.
Джордж решил немного отдохнуть. Для этого вполне годился матрас, валявшийся на полу в углу одной из комнат. Но едва он улегся, как матрас стал расползаться под его весом, бесстыдно вываливая наружу свои потроха из серой шерсти. Приложив палец к бетонной поверхности стены и слегка надавив, словно на кнопку звонка, Джордж с изумлением увидел, как его палец стал медленно погружаться в стену, словно это было сверло электродрели. Вскочив на ноги, он снял со стены штурмовую винтовку М-16; ее ствол оказался гибким, словно металл приобрел свойства резины. Это явление, впрочем, было довольно обычным для подземного мира. Дома, непрерывно развиваясь в погоне за быстротекущим временем, снова и снова использовали одни и те же материалы. Чем дальше в «будущее» уходил фронт работ, тем сильнее разрушались и приходили в негодность материалы, использованные для строительства домов в «прошлом». Каждая молекула материала из этого «прошлого» рано или поздно снова шла в дело на той стадии, которую в данный момент компьютер рассматривал как наиболее важную, для использования в самых «современных» конструкциях. Таким образом, окружение жильцов, находившихся в своем нормальном настоящем, подвергалось непрерывному и достаточно быстрому разрушению. Поскольку скорость строительства «будущего» компьютерами становилась весьма значительной, некоторые здания буквально рассыпались на глазах. Достаточно было стукнуть кулаком по стене, чтобы рухнул фасад; пригоршня градин, брошенная порывом ветра на крышу, свободно пролетала через все этажи и оказывалась в подвале, чтобы растаять там.
К счастью, в доме Джорджа до этого еще не дошло. Самое большее - это стулья, время от времени прогибавшиеся под его весом; но ему никогда не приходилось, как это случалось с соседями, зайти в ванную комнату и тут же очутиться в холле этажом ниже. Он знал, что эта заслуга принадлежала Энне. Она не однажды шла на огромный риск, чтобы притормозить деятельность компьютера, хотя остановить его полностью ей все же не удавалось.
Джордж заколебался, прежде чем открыть очередную дверь, через которую можно было попасть в следующую квартиру. Вообще-то он опасался проникать в слишком отдаленное «будущее», но на этот раз любопытство оказалось сильнее. Очередная квартира была погружена в полную темноту, и сколько он ни шарил по стенам, ему так и не удалось нащупать выключатель. Пришлось удовольствоваться грубым подобием факела, который он смастерил из подвернувшихся тряпок и ножки от стола. В танцующем свете факела он увидел, что в этом «будущем» полностью отсутствуют электрические лампочки, лампы дневного света и вообще какие-либо осветительные приборы. На вбитых в стенки крючках рядами висели темные очки для сварщиков - похоже, что они стали наиболее важным предметом обихода. Джордж снял одну пару и увидел, что изнутри стекла покрывал толстый слой совершенно непрозрачного лака, словно компьютер старался таким образом защитить своих подопечных от господствовавшего снаружи невыносимо яркого света. Или же дело было в том, что обитатели квартир перестали выносить даже самый низкий уровень освещенности. Кроме того, как он ни старался, ему не удалось найти ни одного зеркала.
Чувствуя себя весьма неуютно, Джордж все же распахнул дверь в следующую квартиру. Он сразу же заметил толстый слой свинца на стенах и потолке. Освещение здесь обеспечивала лампочка всего в несколько ватт. Но больше всего его встревожила одежда странных фасонов, обнаруженная в шкафу. Это было нечто вроде туник с отверстиями, назначение которых ему не удалось определить, с рукавами необычной длины. Очень странными оказались и головные уборы…
Его охватил страх, и он двинулся назад, старательно затоптав остатки своего факела. Вскоре он вынырнул на поверхность из «спуска в метро». Второй вход позволял проникнуть в гораздо менее тревожный мир. Очевидно, домашний компьютер, утративший способность ориентироваться во времени, систематически создавал в своем продвижении в будущее последовательность квартир, соответствовавших временной регрессии. По неизвестной причине все квартиры с этой стороны были подготовлены к празднованию Рождества. Тем не менее вспомогательные компьютеры не слишком успешно справились со своими обязанностями, и Джордж отметил ряд несоответствий как в обстановке помещений, так и в их хронологической последовательности. В некоторых комнатах гирлянды заполняли все свободное пространство, покрывая стены и предметы обстановки. Модель рождественских яслей была увеличена до естественных размеров, и ее заполняло необычно большое количество действующих лиц. Именно здесь Джордж подвергся нападению стада взбесившихся быков и ослов, ревущих во всю мощь своих динамиков и топчущих массу электронных деталей, останков того, что должно было составлять Марию, Иосифа-плотника и, может быть, самого Иисуса.
Время здесь иногда описывало удивительные спирали, так что нередко после обстановки, соответствующей викторианской эпохе, можно было очутиться в окружении античных колонн. Джордж редко спускался в эту часть подземелья, так как его любопытство не находило пищи в бесконечном повторении уже виденного.
В тот самый момент, когда Джордж выбирался из подвала, в одной из нор «будущего» в нескольких десятках метров под его ногами Арн Сивелко уткнулся лицом в матрас, вцепившись руками в валявшуюся в изголовье постели подушку. Охваченные судорогой фаланги пальцев оставались белыми от напряжения в течение долгой минуты, но потом приступ прошел. Когда он снова почувствовал себя хозяином своего тела, то отшвырнул влажную от пота простыню, встал и направился к дверям, не включая освещение. Правда, любая лампочка была способна залить комнату ослепительным светом; простого ночника было достаточно, чтобы осветить городскую площадь в безлунную ночь. Чтобы не рисковать сетчаткой глаз, приходилось жить вслепую. Стояла неимоверная жара - где-то между 60 и 65 градусами по Цельсию. С того момента когда Арн оказался в этой квартире, он потерял килограммов пятнадцать, не меньше. Он не находил себе места не только из-за жары - постоянная высокая влажность и недостаток кислорода в помещении заставляли его бесцельно блуждать из комнаты в комнату с широко открытым ртом. С недавних пор он то и дело ощущал резкую боль, пронизывавшую грудь на уровне сердца. Сильва, его жена, сутками не вылезала из ванны. Лежа в теплой воде, она перелистывала при свете свечи старые журналы. Они давно почти не разговаривали - слишком много энергии нужно было затратить на обычную ссору. Интенсивность испарения обычно достигала критического уровня к ужину. Арн видел, как стакан с водой пустел в течение часа. Сильва только пожимала плечами, когда он пытался рассказать ей о своих наблюдениях. Она считала, что небольшой сеанс сауны никому еще не причинил вреда.
Один сеанс - возможно. Но если он затянулся на три месяца? Временами Арн задавал себе вопрос - долго ли он сможет сдерживать желание окунуть Сильву с головой в ванну и держать, держать ее под водой, пока?.. Потому что в случившемся была виновата только она. Когда Сильва не смогла дольше выносить зрелища разрушавшейся у них на глазах виллы, но продолжала считать унизительной назревавшую необходимость перебраться в ближайший лагерь беженцев, она убедила его переселиться в подземную часть дома, в его «корни». Он согласился, хотя и без особого энтузиазма, потому что давно привык к жутким условиям жизни на поверхности. Впрочем, предложение Сильвы было не лишено смысла.
Поскольку дому для продолжения строительства постоянно требовались материалы, которые он забирал позади фронта работ, достаточно было перебраться в наиболее свежий вариант жилья, чтобы иметь в своем распоряжении максимально возможный комфорт. И сначала все действительно было хорошо, но когда через некоторое время стены комнат снова превратились в решето, стулья начали прогибаться под грузом тел, а пол проваливаться под ногами, им пришлось в очередной раз переселяться вперед. В итоге они попали в замкнутый круг - чем дальше продвигал дом фронт своих работ, тем покорнее они были вынуждены подчиняться ему, не только меняя одну квартиру за другой, но и переходя из одной эпохи в другую. Им приходилось принимать все фантазии электронного мозга о времени, об условиях жизни, об обычаях, о питании будущих поколений. Они должны были жить в самых диких условиях, когда день продолжался пять часов, а ночь - три, приспосабливаться к температуре в помещении, опускавшейся до минус 10 градусов, ползать в комнатах высотой не более 60 сантиметров…
Конечно, Арн с радостью вернулся бы на поверхность, но оставшийся позади длинный туннель, образованный цепочкой квартир прежних стадий эволюции, давно обвалился. Они были обречены продвигаться только вперед, постоянно перемещаясь во все новое и новое «будущее».
Таким же образом поступили и многие другие горожане, надеявшиеся сохранить привычный комфорт. Теперь они были вынуждены менять эпоху каждый квартал, если не каждый месяц, приспосабливаясь к условиям жизни «будущих поколений». Арн знал, что вскоре им придется в очередной раз открыть дверь в смежную квартиру и проникнуть в жилье, которое компьютер будет рассматривать как наиболее соответствующее его последним теориям об эволюции человека и среды его обитания. Арн боялся этого момента, потому что невозможно было предугадать, в каких условиях им придется жить - может быть, в грязевой ванне, как это уже случилось однажды? Возможно, им придется питаться отвратительной смесью, составленной компьютером из корней растений, насекомых, крыс, улиток и земляных червей. Или он будет превращен в заплывшую жиром тушу, приспособленную к пониженной силе тяжести в квартире. Перестанет ли он снова различать цвета? А вдруг его поразит акроцианоз, и он с ужасом будет наблюдать, как синеют его конечности из-за внезапного замедления тока крови в сосудах? Может быть, усиление деятельности гипофиза приведет к разрастанию костей лица, рук и ног? Если, конечно, его не поразит агнозия, и он просто не сможет пользоваться основными органами чувств… Нечто подобное уже случалось с ним в прошлом, когда внезапно он полностью утратил обоняние и вкусовые ощущения… А однажды он потерял способность читать… Можно было не сомневаться, что его ожидают новые эксперименты, все более и более абсурдные, вызванные добавлением каких-то химических веществ к питьевой воде или бесцветной и безвкусной массе, составлявшей их основную пищу…
Компьютер на свой лад приспосабливал человека к своим безумным и постоянно меняющимся идеям. За полгода для него проходило двадцать столетий; за это время он переживал несколько ядерных войн, каждая из которых, как представлялось машине, требовала «подгонки» организма человека к изменившимся условиям среды. Иногда Арн замечал, что температура его тела понижалась или повышалась, и тогда он жил в состоянии апатии или постоянной лихорадки; случалось, его скручивали судороги, и он с ужасом думал, что это начало агонии…
Компьютер давно считал его не человеком, а мутантом, и приспосабливал жилье к потребностям этого гипотетического существа будущих столетий. Машина неслась вперед, закусив удила, не в состоянии осознать, что опережает время на 20 000 лет… И при этом непрерывно рассчитывая вероятности возможных событий…
«В эту эпоху Солнце будет находиться на стадии угасания, и жители Земли должны приспособиться к температурам, опускающимся до -100° С. Освещенность при этом упадет почти до нуля, и начнут развиваться формы жизни, лишенные органов зрения…»
В то время как Арн перемещался из одной квартиры в другую, перед ним проходили века, вся будущая история человечества, испытывающего серьезнейшие мутации;

Вид больного города в разрезе - Брюссоло Серж => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге Вид больного города в разрезе на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга Вид больного города в разрезе автора Брюссоло Серж придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу Вид больного города в разрезе своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Брюссоло Серж - Вид больного города в разрезе.
Возможно, что после прочтения книги Вид больного города в разрезе вы захотите почитать и другие книги Брюссоло Серж. Для этого зайдите на страницу писателя Брюссоло Серж - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Вид больного города в разрезе, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Брюссоло Серж, написавшего книгу Вид больного города в разрезе, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Вид больного города в разрезе; Брюссоло Серж, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно