ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Райс Патриция

Заблудший ангел


 

На этой странице выложена электронная книга Заблудший ангел автора, которого зовут Райс Патриция. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу Заблудший ангел или читать онлайн книгу Райс Патриция - Заблудший ангел без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Заблудший ангел равен 303.61 KB

Заблудший ангел - Райс Патриция => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Лариса
«Заблудший ангел»: АСТ; Москва; 1998
ISBN 5-237-01379-1
Оригинал: Patricia Rice, “Wayward Angel”
Перевод: М. Павлова
Аннотация
Когда-то, много лет назад, семья квакеров из Кентукки спасла от неминуемой гибели чужого ребенка. Названная Дорой, Дарованной Богом, девочка выросла, так и не узнав о том, что она – дочь знатного английского лорда. Пэйс Николлз, необыкновенно привлекательный, но беспутный сын богатого плантатора, с самого детства был героем ее снов и самых смелых фантазий. Он привык благосклонно принимать любовь Доры, даже не подозревая о том, что однажды потеряет ее – и только тогда поймет, как она ему дорога…
Патриция Райс
Заблудший ангел
Тем, кто выжил
Пусть любовь и сила Господня залечат все раны.
Я бы хотела посвятить эту книгу моей матери, одной из выстоявших,
и Хенвудам, чья доброта дала ей семью, в которой она нуждалась.
Матфей, Иоанн, Марк и Лука,
Мой одр осените – могила близка.
Четыре апостола бдят надо мной,
Склонившись над грешной моей головой.
Один – глаз не сводит,
В молитве – второй,
А два остальных
Повлекутся с душой.
Томас Эди «Свеча в темноте»

Ноябрь 1851 года
Александра Теодора Бомонт ухватилась за перекладину полированной библиотечной стремянки красного дерева и попыталась прислонить ее к полке, где лежала Библия и другие книги духовного содержания. Хотя ей уже исполнилось восемь, маленькие руки были еще слишком слабы для такого подвига. С недовольной гримаской Александра оглядела освещенную лампой библиотеку, пытаясь найти выход из создавшегося положения.
Остановив взгляд на кресле, обитом красновато-коричневой кожей, она решительно задрала подбородок и устремилась к нему, как солдат, марширующий на войну.
Колеблющееся пламя мерцающими бликами освещало ее короткое бархатное темно-красное платье и тускло отсвечивало на золотой вышивке, украшавшей, лиф. Однако дорогое шитье не могло сравниться в блеске с золотистыми локонами, подобно ангельскому нимбу окружавшими ее задорное личико. Надо сказать, что, кроме нимба, в маленькой леди Александре больше не было ничего ангельского. Она прекрасно знала, что вступает на запретную территорию, и поэтому двигалась с чрезвычайной осторожностью. Прежде чем влезть в кресло, девочка попробовала, не скрипят ли пружины.
Однако дополнительные два фута в высоту, приобретенные ею, таким образом, не давали возможности дотянуться до заветной, манящей полки. Гарет сказал, что на ней стоят книги об ангелах. Он даже снял оттуда один том и показал ей чудесные акварели с изображением золотистых фигур на фоне голубого неба. А затем рассмеялся и поставил книгу на место – недостижимое для Александры. Девочка ненавидела сводного брата всей душой и поэтому решила, что не позволит ему одержать над собой верх. Пусть она на десять лет моложе, но способна делать то же, что и он.
Осторожно, не торопясь, Александра повернула кресло так, чтобы подлокотник был расположен вдоль шкафа. Затем встала на него. Тяжелое кресло даже не шелохнулось под ее легкой фигуркой. Приподнявшись на цыпочки, Александра ухватила пальцами том, стоявший на полке первым.
В этот миг дверь библиотеки распахнулась, громко ударившись о стену, обшитую темными деревянными панелями. Звук отозвался эхом в комнате с высоким потолком. Пламя лампы дрогнуло, и на фоне полок вырисовалась хрупкая танцующая тень ребенка, с опасностью для жизни балансировавшего на ручке кресла. Пальцы Александры уже крепко вцепились в корешок, когда тишину библиотеки взорвал торжествующий крик:
– Отец, она снова принялась за свое, я же тебе говорил!
Бежать было бесполезно. Она могла уронить злосчастный том за кресло, спрыгнуть и принять невинный вид, но это ни к чему бы не привело. Александра понятия не имела, почему Гарет решил заманить ее в ловушку, но он мог наговорить отцу что угодно, и ему бы поверили. Цепко держа книгу, Александра стащила ее с полки, затем спрыгнула с сиденья и уже твердо стояла на полу, когда в библиотеку вошел отец. Она прижала драгоценное издание к груди и приготовилась отстаивать свою правоту, но услышала в холле голос матери и внутренне содрогнулась. Не надо ей здесь появляться. Она должна быть сейчас с визитом у викария. Следовательно, граф не разрешил ей уехать в гости. А это означало…
Нет, Александра не хотела думать о том, что это означает. Она опять услышит стоны и крики, как в те вечера, когда отец решал, что пора преподать матери очередной урок. У девочки сжалось сердце лишь при одной мысли об этом. Плохое поведение Александры только еще больше разозлит его, и он станет добиваться торжества справедливости с особенным рвением.
Она собрала все свое мужество, закрыла глаза и горячо взмолилась Богу, как учила ее мать. Но вместо Бога рядом был отец. Огромные сапоги грубо попирали прекрасный турецкий ковер, огромные руки схватили девочку за плечи и оторвали от пола, но она не вслушивалась в громогласные обвинения и не обращала внимания на пальцы, больно впившиеся в тело. Она молилась изо всех сил, молилась о чуде.
– Джордж, ребенок не сделал ничего дурного! – умоляла мать. – Все это подстроил Гарет. Ты же сам знаешь. Я ее отшлепаю, пошлю спать, а завтра посажу на хлеб и воду. Обещаю.
Одна огромная рука дернулась назад и отшвырнула мать, в то время как другая держала на весу непокорную дочь. Жена, вся в слезах, схватила и обняла карающую руку.
– Пожалуйста, Джордж. Это моя вина. Я слишком ее избаловала, ничего подобного никогда больше не повторится, накажи меня. Ведь девочка еще слишком мала и неразумна.
Александра внутренне съежилась, но знала, что надо молчать, иначе отец разгневается окончательно. А чем сильнее он разозлится, тем тяжелее будет расплата матери. Поэтому Александра замерла и постаралась сжаться в комок, чтобы занимать как можно меньше места.
– Да, она так же слаба, как и ты. Надо любить строгой любовью, чтобы направлять ее поступки, – гремело над их головами. – Я не потерплю твоего вмешательства, Матильда.
Свободной рукой граф схватил жену за тонкое запястье. Одним движением сильных пальцев сжал и повернул его так, что хрустнули косточки. Приглушенный крик боли раздался в душной библиотеке. Жена выпустила руку мужа и схватилась за изувеченную кисть.
– Джордж, не сегодня, умоляю, – прошептала Матильда, невзирая на боль. – Ты хотел, чтобы я осталась дома, и мы могли побыть вместе. Вот я здесь. Отпусти Дору, и ты сможешь воздать мне со всей строгостью. Я позову Керри, чтобы та отвела девочку в ее комнату.
Александра сжала кулачки, крепко зажмурилась и взмолилась еще жарче, несмотря на ужасную боль в плече:
«Господи Боже, пожалуйста, не наказывай мою мать за мои грехи. Я больше никогда не притронусь к ангельским книгам. Обещаю, Господи Боже, только пусть он не бьет матушку снова. Пожалуйста, Господи, я постараюсь быть хорошей. Если бы не смертный грех, я бы утопилась в реке, только бы он опять не наказывал ее за меня. Молю тебя, во имя всего святого, аминь».
Слова молитвы были так же почтительны и богобоязненны, как и у священника, и если Бог действительно существует, он должен их услышать. Но Александра давно подозревала, что Бога нет.
– Ступай в свою комнату, женщина. Я сейчас приду туда.
Он больше не кричал. Голос стал холодным и повелительным, озноб пробежал по коже Александры. Девочка понимала, что это означает, и на глазах у нее навернулись слезы, хотя она изо всех сил старалась не плакать.
Мать тоже знала. И тихо выскользнула из комнаты. Дальнейшие уговоры только ужесточили бы наказание для них обеих.
Александра мужественно последовала за отцом, а он, схватив дочь за руку, потащил ее к широкой винтовой лестнице, которую считали одним из чудес архитектуры в этом отдаленном краю Англии. Александра жила в особняке, которому не было равных среди скромных жилищ рыбаков и шахтеров Корнуолла. Рядом не было людей, соответствовавших им по положению, и у Александры не нашлось товарищей для игр. Единственными друзьями родителей оставались священник и его жена, а священник во всем зависел от лорда Бомонта. И если ей с матерью нельзя уповать на помощь Божью, значит, надеяться больше вовсе не на кого.
В этот вечер Александра отделалась легко.
Ее отец, высокий, с великолепными черными волосами, сверкающими темными глазами и чувственным ртом, уважал равных себе по положению и никогда не пользовался красивой внешностью для того, чтобы добиться исполнения своих желаний от нижестоящих. Его считали религиозным, приверженным семье человеком, суровым, но справедливым по отношению к арендаторам. И граф не стал бы сознательно использовать большую физическую силу, дабы нанести вред единственной дочери.
Он всего-навсего заставил ее встать на цыпочки в углу, прижавшись носом к наиболее высокому при ее росте месту, а затем прислал няньку присматривать, чтобы девочка не вздумала сбежать.
С физической точки зрения такое наказание можно было вытерпеть. Александра, легонькая и выносливая, подросла на дюйм с тех пор, как отец в последний раз наказывал ее. Девочке уже не надо было вставать на самые цыпочки, чтобы дотянуться до отметки. Главное, стоять очень скучно и утомительно, да и плечо побаливает. Настоящее наказание пришло позднее, когда в доме погасли огни, и все стихло, от чего приглушенные ранее звуки из расположенной внизу комнаты стали громче барабанного боя.
Когда, наконец, в тишине раздался пронзительный крик матери, Александра оторвала нос от отметки, и ее вырвало остатками превосходной утки, съеденной за обедом, вырвало в фарфоровую полоскательницу, поставленную сбоку. Оставлять пятна на дорогом ковре, за что последовало бы новое, куда более строгое наказание, не годилось.
Позже, на рассвете, когда мать пришла в детскую и отослала служанку, Александра без сил упала в материнские объятия и, почти не веря и ни на что, не надеясь, в очередной раз выслушала приевшиеся увещевания:
– Он не хочет причинить нам боль, Дора. Отец просто очень большой и не может соизмерять свои силы. Он хороший и любит нас, но желает, чтобы мы были как можно лучше. Нам надо больше стараться, Дора, чтобы исполнять его желания. Обещай мне, что будешь стараться изо всех сил!
Апрель 1852 года
– Ни слова, Дора, никому ни слова. Закутавшись в большой бесформенный плащ, чтобы не бросался в глаза округлившийся живот, Матильда схватила дочь за руку и торопливо повела по трапу на борт большого корабля, покачивавшегося на волнах в доке. Белила едва скрывали красный рубец от удара на ее щеке. Александре очень хотелось почесать то место, где грубая холщовая ткань натирала ей кожу, но одной рукой она сжимала фарфоровую куклу, другой – пальцы матери.
Она испугалась, потому что мать была напугана, но одновременно ее разбирало любопытство, девочка жадно впитывала новые занимательные впечатления, сцены, звуки. Отец никогда не позволял подходить так близко к порту. Он никогда не разрешал им покидать пределы поместья, и Александре еще не доводилось посещать Плимут. Моря она тоже никогда не видела. Ей хотелось охватить все разом, но она боязливо цеплялась за материнскую руку. Александре не требовалось объяснять, что отец жестоко их накажет, если узнает, где они находятся. Вот почему они переоделись в эту некрасивую, грубую одежду.
– Подожди здесь, Матильда, пока я найду ваши каюты и перенесу туда багаж. Ты будешь в безопасности среди этих хороших людей. Это – квакеры. Они тебя не обидят.
Человека, приведшего их в гавань, Александра не знала, но ей нравился его мягкий голос и приятная улыбка. Он, правда, был встревожен и испуган не меньше ее матери. Инстинктивно Александра оглянулась в поисках укромного местечка среди деревянных ящиков и бочек, которые грузили на борт, нельзя ли там, в случае чего укрыться.
– Майкл – хороший человек. Он о нас позаботится, – ободряюще прошептала мать, уже в третий или четвертый раз, когда незнакомец снова спрыгнул на трап. – Знаешь, он был когда-то моим поклонником. Мне бы его выбрать, но твоего отца я любила больше. И все еще люблю. Он просто не понимает, насколько силен, Дора. Но мы должны позаботиться о твоем будущем братце или сестрице, правда? Не думаю, что Майкл все еще меня любит, – заметила она печально, – и, может быть, твой отец охотнее примет нас, когда ребенок родится? Я просто ума не приложу, что буду делать без него.
Ну, Александра, не мешай ей отец, нашла бы немало занятий. Почаще видела бы море, каталась на пони, читала книги об ангелах, играла с детьми арендаторов. При случае она спросит Майкла, позволят ли ей делать все это теперь. И если он скажет, что можно, Александра ни за что не вернется к отцу, как бы мать его ни любила. Ведь каждый раз, когда отец уверял мать, что тоже любит ее, он обязательно делал ей больно. Все чересчур носятся с любовью. Она того не стоит, так, во всяком случае, считала сама Александра.
Они подошли поближе к поручням, глядя на мельте­шащую внизу, в гавани, толпу. Мать очень крепко стиснула руку дочери, но та не жаловалась. Она тревожно смотрела на дорогу, ведущую к берегу, не покажется ли карета с гербом. Это означало бы приезд отца. Хорошо бы Майкл поскорее вернулся и велел кораблю отплывать. В этот момент лопнула веревка, и один из ящиков с грохотом упал на палубу. Мать крепче прижала к себе Александру, стоявшую впереди, и обняла хрупкие плечики дочери, словно пытаясь защитить ее.
– Он не приедет, – прошептала она, будто прочитав мысли Александры. – Он сейчас в Лондоне и не успеет добраться сюда к отплытию судна. Скажи Англии прощай, моя любимая девочка. Майкл переправит нас в Америку.
Александре хотелось петь и танцевать от радости, но мать не скрывала слез. Да, наверное, отец прав. Ее мать слабая женщина. Но, возможно, у этого человека, Майкла, достанет сил на двоих.
От страха, корабельной качки и жаркого солнца, бьющего прямо в глаза, ее немного подташнивало. И то, чего она так страшилась, произошло. С ужасным чувством неизбежности, слипающимися от усталости и яркого солнца глазами она следила, как мчится по вымощенной булыжником мостовой экипаж отца, слышала ржание лошадей и громкие удары кнута. За ее спиной раздалось отчаянное рыдание матери.
А потом все происходящее показалось ей кошмарным сном, чем-то нереальным, фантастическим, и Александра никогда не могла до конца восстановить в памяти цепь событий.
Вспоминая, она видела, как Майкл бежит к кораблю, видела отца в его черном плаще – на ветру полы развевались подобно огромным черным крыльям. Она услышала, как опять с грохотом посыпались ящики! Но, может, это были не ящики? Красные цветы неожиданно расцвели на белой рубашке Майкла, и под крики ужаса он опрокинулся навзничь.
Александра не сомневалась, что слышит голос матери, но крики неслись отовсюду, даже сверху. Над головой кружилась стая чаек. И девочка вжалась в поручни, словно хотела спрятаться от криков, грохота и черных крыльев. Может быть, если она сожмется и станет маленькой-маленькой, ее не заметят. И, может быть, если отец ее не найдет, все как-нибудь устроится. Но она, конечно, большая грешница. И Господь отринет паршивую овцу из стада.
Его никто не остановил. Никто не осмелился противостоять большим черным крыльям и дымящемуся пистолету. Никто не посмел помешать местному властелину, когда широкими шагами он поднялся на палубу и потребовал, чтобы ему вернули его жену. Люди торопливо уступали дорогу. Жена принадлежит мужу, слышала Александра перешептывания в своем кошмарном сне. Жена принадлежит своему мужу.
Он даже не заметил, как Александра старается забиться между поручнями. В холодной ярости граф изо всей силы стукнул жену в челюсть мощным кулаком. Она споткнулась о скорчившуюся Александру и с размаху ударилась о поручни. Обломки полетели в толпу, послышались крики ужаса.
В следующий момент Александра очутилась в воздухе, а вслед за ней с надрывным воплем полетела за борт мать. Теперь Бог наконец-то пришел им на помощь. Его холодная рука протянулась к ее голове, над которой сомкнулись ледяные волны. Александра изо всей силы прижала куклу к груди. Она уйдет в новый, неизведанный мир с любимой подружкой.
Пожилой мужчина в широкополой шляпе и старомодном пальто без воротника ни минуты не колебался, увидев, как два тела, женщины и девочки, полетели за борт в грязную воду гавани. Скинув пальто и башмаки, он прыгнул за ними, не обращая внимания на дикие вопли красивого графа, в исступлении метавшегося по палубе.
Примеру смельчака последовали и другие мужчины, прыгая с корабля и пристани. Спустили на воду шлюпку с матросами. Люди плавали вокруг и ныряли, но ничего не находили. Граф все бегал по палубе, сыпал проклятиями и плакал. Он сулил огромную награду тем, кто спасет его жену и дочь.
Но человек в домотканой квакерской рубашке ничего этого не слышал. Под мутной грязной водой ему удалось разглядеть голубое платье. Он вцепился в ткань и вынырнул, вознося молитвы. Течение отнесло его и девочку слишком далеко от гавани. Судно, на котором остались его вещи, уже отчалило, они всплыли как раз недалеко от кормы. С палубы сбросили веревку, и мужчина ухватился за нее, крепко прижимая к себе хрупкую ношу.
Друг-квакер поднял его на борт, еще трое друзей мигом доставили их в каюту, где наступила очередь женщины делать искусственное дыхание. Она сдавливала и отпускала грудную клетку ребенка, приводя в движение хрупкие ребра, которые в свою очередь сжимали легкие, и одновременно вдыхала воздух в розовые, но быстро синеющие губы. Около девочки лежала некогда очень дорогая фарфоровая кукла. С ее бархатного платья, опутанного водорослями, капала вода.
Держась за руки, квакеры молились, женщина продолжала трудиться, а матросы и кочегар вернулись к своим обязанностям. С берега послышался громкий вопль, когда ледяные воды отдали, наконец, безжизненное тело женщины, и граф поспешил заявить на него свои права.
Но вот ребенок закашлялся и задышал, а небольшая группа молившихся воздала хвалу Богу и решила послать добрую весть отцу.
Пожилая женщина, даровавшая ребенку вторую жизнь, жена пожилого квакера, вырвавшего девочку из жестоких объятий моря, взглянула на озабоченные лица окружающих и сказала:
– Идите, если считаете нужным. Но Высший Свет указал свою волю. Она принадлежит нам.
Так все и произошло. К тому времени как весть достигла земли и ушей графа, убивавшегося над бездыханным телом жены в ближайшей гостинице, ничего не подозревающий капитан вывел судно в открытое море.
Требования графа остановить корабль и вернуть ему дочь не произвели никакого впечатления на представителей местной власти, препроводивших его в участок для допроса. Его проклятия и угрозы отомстить никто не слушал.
Когда Александра очнулась, то увидела над собой множество встревоженных лиц. Это были незнакомые люди, непохожие на тех, кого она привыкла видеть. Они не носили бархата и кружев, золотых украшений и драгоценностей. И Александра сначала испугалась, но потом успокоилась, заслышав тихий голос:
– Теперь, дитя, ты должна отдохнуть. Все будет хорошо.
То был тихий, напевный голос – как у ангелов из Библии. Значит, она умерла и вознеслась на небо. Не смея ничего сказать в ответ – вдруг ангелы поймут, что по ошибке взяли не ту, кого следовало, – Девочка закрыла глаза, обхватила тонкими пальчиками куклу и уснула.
А когда проснулась, ей дали имя Дора и новое платьице, белое, словно ангельское одеяние. В конце концов, Господь ее не оставил.
Глава 1
Легко, ах как легко поколебать веру человека
самого себя. Воспользоваться этим, сокрушить дух
человека – это призвание дьявола.
Дж. Б. Шоу «Кандида»
Июль 1852 года, Кентукки
Просторные комнаты наполнились веселыми, беззаботными звуками шотландского танца. Играли на скрипке и фортепиано. Разноцветные юбки на обручах покачивались и подрагивали в такт движениям молодых людей и девушек, попарно проплывавших вдоль зала, образовавшегося после того, как хозяева приказали раздвинуть створчатые двери между столовой и гостиной, чтобы освободилось достаточно места для экосезов и котильонов. Недавно навощенный пол блестел в свете канделябров и масляных ламп. Слуги перенесли резной обеденный стол красного дерева в середину большого холла и заставили его огромным количеством блюд с фруктами, холодным мясом и сырами, дабы ублаготворить толпу голодных гостей, слонявшихся вокруг и сплетничавших, пока молодежь развлекалась танцами. Старый дом звенел от счастливых, радостных голосов.
Стоя в затененном уголке, шестнадцатилетний Пэйсон Николлз насмешливо взирал на это веселое, красочное сборище. Он внимательно наблюдал за старшим братом и его дружками, которые флиртовали с девушками и время от времени исчезали в кабинете хозяина, чтобы торопливо хлебнуть из фляжек и графинчиков. Бал в честь совершеннолетия Чарлза, которому исполнился двадцать один год, уже достиг вершины вольности и свободы. Пэйсон скрестил руки на груди и прислушался к сладким речам Чарли, разливавшегося соловьем перед девушкой, чье сердце он недавно пленил.
– Салли Энн, знаешь, ты сегодня самая хорошенькая. Я весь вечер стремился привлечь твое внимание, но вокруг вьется столько поклонников, что тебе и поговорить со мной некогда.
Запыхавшаяся от танцев Салли Энн с обожанием взглянула на красивого темноволосого молодого человека, державшего ее за руку.
– Клянусь, Чарлз Николлз, ты знаешь, как вскружить голову девушке. Я весь вечер жду, когда ты наконец посмотришь на меня, и тебе это прекрасно известно. Чарли рассмеялся и что-то зашептал девушке на ухо, но что именно, Пэйсон не расслышал. Салли игриво стукнула Чарли веером по руке и позволила проводить себя до ширмы, за которой находилась дверь в галерею, в умеющие хранить тайны сумерки ночи.
Но в этот момент дорогу им преградил папаша Салли, и Пэйсон усмехнулся при мысли о том, как быстро и расчетливо действовал пожилой человек. Чарли немедленно остановился, чтобы обменяться с ним рукопожатиями.
– Рад вас видеть, сэр. Мы с отцом недавно говорили о новом сорте табака, который вы посадили в этом году. По-видимому, он принялся очень хорошо. Мы с Джо Митчеллом тоже подумываем на следующий год приобрести делянку недалеко от проезжей дороги и испытать какой-нибудь новый сорт. Как-нибудь надо вместе посидеть и поговорить с вами на этот счет. А сейчас я хочу показать Салли Энн щенков, которых принесла наша гончая. У нас еще никогда не было таких красавцев. Может быть, захотите взять одного, сэр? Ведь их мать выиграла приз Хауэрда. Может за сотню шагов учуять кролика.
«А также беглого раба на том же расстоянии, но Чарли вежливо умолчал об этом», – подумал с издевкой Пэйс. Отец Салли Энн не очень одобрял развлечения местной молодежи, которая помогала местным властям ловить чернокожих беглецов. Учитывая, что река Огайо протекала всего в одной-двух милях от большой дороги, подобная совместная охота за сбежавшими рабами стала выгодной статьей дохода. Правда, Чарли занимался этим делом не из-за денег, а ради спортивного интереса.
И Чарли, конечно, не собирался показывать Салли Энн щенков. Он просто хотел заманить девицу в темноту сада и попробовать, как далеко с ней можно зайти. Он побился с дружками об заклад, что успел расслышать Пэйс, будто сорвет поцелуй и кое-что пощупает.
Мысль эта взволновала Пэйса. Большинство девушек были старше его, так что юноше оставалось только потеть в проклятом обезьяньем наряде и шпионить за Чарли. Но при мысли о том, что молодые люди постарше делают с девицами в темноте, одна весьма существенная часть его тела неприятно отвердела. Он никак не мог отделаться от мысли, что Чарли намерен отметить свое совершеннолетие не столь невинным образом и не в разумной домашней обстановке, как могло показаться вначале. Нет, сегодня он не удовольствуется одним сорванным поцелуем и несколькими стаканчиками отцовского бурбона…
Пэйсон оперся спиной о стену табачного сарая и глубоко затянулся самодельной сигарой. Он расстегнул свой вычурный фрак, развязал галстук, и грудь свободно задышала под тонким полотном рубашки. Музыканты и гости уже разошлись, но на старом платане гремел птичий хор, и сова ухала где-то рядом с амбаром. Все это были обычные ночные звуки, но Пэйс настороженно прислушивался. Отец, несомненно, изобьет его до полусмерти, если узнает, где он притаился, ну что ж, не в первый и не в последний раз.
Одному Богу ведомо почему, но они не сошлись с отцом характерами, и Пэйс относился с фатальной покорностью к последствиям этого несходства.
Но то, как отец обращался с другими людьми, Пэйс равнодушно принимать не мог и весь напрягся, когда ветерок донес до него звук приглушенных женских рыданий. Он был уверен, что брат и его дружки задумали какое-то дьявольское дело. Он ждал, что сегодня ночью повесы выедут верхами поразвлечься. Пэйс даже оседлал лошадь, но, кажется, на этот раз они нашли себе место для развлечений гораздо ближе. Желудок у него свело судорогой, и Пэйс почувствовал внутри страшную пустоту, когда все осознал, и на мгновение пожалел, что не взял с собой ружья.
Однако Пэйс не взял его намеренно, он знал, что иначе обязательно убьет кого-нибудь из них.
Конечно, с тем же успехом могут убить и его, но такие соображения юношу никогда не останавливали. Люди когда-нибудь умирают, а ему всегда казалось, что он умрет раньше других, но не перестанет защищать тех, кто не в силах постоять за себя сам. Да, это, конечно, большая глупость, и отец, и брат очень разозлятся.
Пэйс неохотно бросил окурок и растер его сапогом. К сожалению, он еще маловат ростом. Может, никогда высоким и не станет. А враг силен. Не мешало бы обезопасить себя. Он выхватил небольшие вилы из стога сена и побежал по грязной тропинке к лачугам, в которых жили рабы.
Сердце у него заныло, и Пэйс подумал, что он, наверное, жалкий трус, ведь ему совсем не хочется устраивать заварушку. Гораздо легче повернуть сейчас к реке и сделать вид, будто там, в убогой хижине, ничего не происходит. Но в его характере всегда было то самое, не позволявшее Пайсу отступить упрямство, которое отец безуспешно пытался выбить из него. Его единственные друзья обитали в этих глинобитных и дощатых хижинах. Может быть, по мнению всех остальных, они просто животные, но животные могут быть значительно добрее людей.
Когда юноша очутился в середине поселка, там раздавались уже не рыдания, а душераздирающие крики отчаяния и муки. Пэйс заскрипел зубами и сжал челюсти. Он опоздал. Черт побери, надо было раньше догадаться. Опять дал маху. И заслужил трепку, которую сейчас получит.
Он распахнул сделанную из дранки дверь хижины, где жила Тесси, тщетно пытаясь не смотреть слишком пристально на постель из сухих кукурузных листьев. Безобразные движения чьих-то ляжек не позволяли, как следует разглядеть девушку-подростка, опрокинутую навзничь. Да, он бы предпочел другое оружие, но сойдет и это.
И Пэйс ринулся вперед, прежде чем остальные мужчины в хижине смекнули, в чем дело.
Тот, кто покрывал девушку, завопил, когда зубья вил воткнулись в чувствительное место. Воя от боли, он скатился с нее, схватившись за рану, но остальные набросились на Пэйса и прижали его к стене. Девушка сползла с постели и заковыляла в угол, натянув на голое тело старое одеяло, а в комнате замелькали кулаки, послышались удары, грубая брань.
Пэйс довольно долго сдерживал вилами нападавших, но четверо мужчин против юноши – это слишком много. Вилы вышвырнули в ночь, и теперь Пэйс защищался только окованными металлом носками сапог, целясь туда, где будет побольнее, но вот чьи-то мощные мясистые руки оторвали его от стены, а другие, не менее сильные, принялись осыпать ударами лицо и живот.
Девушка закричала еще пронзительнее. Пэйс выгнулся назад и что есть мочи ударил локтями лавочника Хомера в его толстый живот, а потом, молодой и гибкий, отскочил в сторону так, что тумаки, предназначавшиеся старшим братом для младшего, достались главным образом Хомеру, а Пэйс, изловчась, изо всей силы превосходным ударом лягнул Чарли промеж ног так, что тот взвыл от боли и сложился пополам.
К тому времени как появился Карлсон Николлз, Пэйс превратился в мощных руках Хомера в безжизненный тюфяк, покрытый синяками и кровоподтеками. Великан отец взревел, требуя прекратить побоище, но схватка уже выдохлась. Карлсон негодующе взглянул на старшего сына, а затем обрушил все свое презрение на младшего, который бесформенной грудой свалился на пол и едва дышал. – Клянусь адом и вечным проклятием, парень, когда; ты поумнеешь? Ну чего же больше, если мой собственный сын защищает добродетель черномазой, вместо того чтобы присоединиться к остальным! У тебя совсем нет мозгов в голове и никогда не было, маменькин сынок. Ты никогда сам никого не оседлаешь. Иди прячься за материнской юбкой, там твое место. Боже милостивый, да откуда ты такой взялся? Нет, ты не мой сын. Лучше уноси отсюда задницу, пока цел!
Разразившись проклятиями, он несколько раз пнул съежившееся от боли тело юноши и заставил Пэйса на четвереньках выползти из хижины, чтобы больше не мешал людям постарше и посолиднее продолжать свое дело. Затем Карлсон повернулся и через плечо кинул последнее предупреждение повесам, тяжело переводившим дух и потиравшим ушибленные места.
– А вы обо всем молчок! Слышали? Вряд ли вашим мамашам понравится узнать о подобных шалостях.
И вышел, оставив черную девушку на милость четырех разъяренных молодчиков.
Пэйс ухватился за покосившийся столбик крыльца, выпрямился и со злобой прохрипел вдогонку мужчине, отказывавшемуся от своих отцовских прав:
– Ты бы лучше выгнал их отсюда, не то я вернусь с ружьем.
– Никуда ты не пойдешь, щенок безмозглый, или я тебя собственноручно поставлю к ней в очередь. Пора уже девке приносить пользу. Немного белой крови только улучшит черный выводок. Да и тебе пора пускать в ход свои причиндалы и становиться настоящим мужчиной. А теперь убирайся к дьяволу с глаз долой, пока я не выбил из тебя все твое дерьмо.
Опасаясь не удержать содержимое желудка, Пэйс потащился прочь от порога хижины и вообще подальше из виду. Ему было стыдно, стыдно и страшно, и одновременно он чувствовал нарастающую, безудержную ненависть. Никогда из него не выйдет ничего путного. Он не смог помочь тем, кто рассчитывал на его помощь. После сегодняшнего вечера Пэйс никогда не посмеет прямо смотреть Тесси в глаза. Проклятие, ей же всего тринадцать. В ней еще нет ничего женского. Худая, малорослая девчонка. Желчь наполнила желудок, и Пэйса вырвало на картофельную грядку.
Юноша давно научился не плакать, не заплакал и теперь. Но ненависть все возрастала, и он не сопротивлялся. Она питала его ярость и решимость. Однажды Пэйс всех обидчиков согнет в бараний рог. У него для этого уже есть все необходимое. Пусть он не такой высокий и сильный, как брат, пусть не так богат и влиятелен, как Хомер и его присные, но Пэйс знал: их надо ранить в самое уязвимое место – ударить по карману.
К тому времени как Джошуа отыскал его и перенес в спальню, в остром уме Пэйса созрел план. Когда большие, загрубевшие от работы в поле черные руки уложили его в постель, Пэйс прошептал:
– Скажи Тесси, чтобы приготовила все необходимое завтра к вечеру. Я увезу ее отсюда.
Изможденное лицо Джошуа сморщилось от беспокойства и заботы:
– Никуда вы не сможете податься в скором времени, мастер Пэйс. Вам ребра нужно забинтовать. Скажите спасибо, что не харкаете кровью.
– Тесси будет еще хуже, чем мне. Чарли теперь не оставит ее в покое. Ты что, хочешь, чтобы завтра вечером все опять повторилось?
Казалось, Джошуа сейчас заплачет. Он неуклюже отвернулся.
– Она не сможет бежать, еле ноги передвигает. Ей без матери не обойтись. Нельзя ее сейчас увезти, как будто ничего не произошло.
Пэйс устало откинулся на подушку.
– Как скажешь, Джош. Но если вы с Мамми тоже хотите бежать, то я и вас возьму, хотя это нелегко. Моя мать ни на минуту не может обойтись без Мамми. Ты сумеешь ее выманить из дома?
Джош выпрямился.
– Я сумею. Вы увезете Мамми и мою девочку, а я останусь и придержу собак. Вот увидите, я справлюсь.
Пэйс кивнул, хотя Джош не мог этого видеть в темноте.
– Ладно. Значит, завтра в полночь встретимся у старой хлопковой плантации. Но если собак выпустят, мы все попадем в беду. Далеко нам не уйти.
Когда Джошуа пошел к выходу, Пэйс сказал вдогонку прерывающимся от волнения голосом:
– Прости, Джош.
Большой сильный человек не обернулся. Он поник головой и ответил голосом, хриплым от непролитых слез:
– Ничего ты не сможешь изменить, мальчик. И никто из нас не сможет.
Пэйс сжал кулаки и лежа долго смотрел в потолок, ничего не видя. Что-то надо делать, но, сдается, кроме него – некому.
Он плакал, но притворился, будто ничего подобного не происходит.
Рано утром Пэйс выскользнул из дома, прежде чем мать увидела синяк под глазом и распухшие от побоев губы. Не очень-то приятно видеть такую физиономию в зеркале. И матери тоже ее видеть ни к чему.
Ребра так болели, что, приехав в город, он уже задыхался, не имея возможности как следует вздохнуть. Но Пэйс дал себе обещание и намеревался его сдержать.
Пэйс ехал боковыми улицами, избегая прямого пути мимо лавки Хомера и дома мэра, где проживал один из закадычных дружков Чарли. Джо Митчеллу было двадцать четыре, но он все еще не покинул отцовский кров. У него не было особого желания заняться каким-нибудь полезным делом. Изящный особняк с причудливой железной решеткой, доставленной из Нового Орлеана, считался красивейшим домом в городе. Здесь было достаточно слуг для домашней работы и приготовления пищи. Мать Джо умерла, а отец допоздна занимался делами и не знал, как сын проводит свой досуг. Пэйс не раз слышал, как Чарли и его дружки обсуждали женщин, которых они тайком приводили в дом мэра, в то время как тот обсуждал политические дела с другими важными персонами Франкфурта. У Джо было все, чего только может пожелать человек, и при этом ему не надо было и пальцем шевельнуть. Все доставалось даром.
Пэйс, правда, не испытывал никаких завистлив чувств по поводу того, что у Джо есть все, а у него ничего. Он с момента своего появления на свет знал, что Чарли унаследует ферму и все имущество, а ему, Пэйсу придется самому пробиваться в жизни. Однако это его нисколько не тревожило. При первой же возможности уедет в колледж, чтобы выучиться на адвоката, а потом тоже займется во Франкфорте политикой. Настало время вразумить здешний люд, но теперешний отсталый мэр никогда не сможет этого сделать.
В город Пэйс приехал по причине, не имеющей никакого отношения к Джо, Чарли или Хомеру. По крайне мере сейчас. Пэйс отвел лошадь в закуток, где никто не мог ее увидеть, привязал там и скользнул в ближайший переулок.
Старик, живший в последней хижине на самой окраине города, был такой дряхлый, согбенный и седой, что не представлял для работорговца никакого интереса. После смерти хозяина он получил вольную, но дядюшке Джэз; свобода уже не доставляла никакого удовольствия. Он едва сводил концы с концами, подстригая тех, кто был слишком беден, чтобы пользоваться услугами городского брадобрея, но душа его снискала пищу путем стараний, о которых знали очень немногие.
Пэйс был одним из них. Как только он подошел к порогу лачуги, дядюшка Джэз, распахнув дверь, поспешно втащил его внутрь, прежде чем кто-либо успел заметить приход юноши.

Заблудший ангел - Райс Патриция => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге Заблудший ангел на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга Заблудший ангел автора Райс Патриция придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу Заблудший ангел своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Райс Патриция - Заблудший ангел.
Возможно, что после прочтения книги Заблудший ангел вы захотите почитать и другие книги Райс Патриция. Для этого зайдите на страницу писателя Райс Патриция - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Заблудший ангел, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Райс Патриция, написавшего книгу Заблудший ангел, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Заблудший ангел; Райс Патриция, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно