ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Брэдли Мэрион Зиммер

Лесная обитель


 

На этой странице выложена электронная книга Лесная обитель автора, которого зовут Брэдли Мэрион Зиммер. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу Лесная обитель или читать онлайн книгу Брэдли Мэрион Зиммер - Лесная обитель без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Лесная обитель равен 527.57 KB

Лесная обитель - Брэдли Мэрион Зиммер => скачать бесплатно электронную книгу



OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Брэдли Мэрион Зиммер. Лесная обитель»: АО „Изд-во «Новости»"; Москва; 1995
ISBN 5-7020-0884-7
Аннотация
I век нашей эры. Населяющие Британию племена ведут ожесточенную борьбу с римскими завоевателями. На фоне этих бурных исторических событий и зарождается любовь молодого офицера римского легиона и юной девушки, которой в будущем суждено стать Верховной Жрицей ордена Друидов и оказаться в самой гуще конфликта между стремящимися к свободе соотечественниками и могущественным Римом.
Марион Зиммер Брэдли
Лесная обитель
Моей матери Эвелин Конклин Зиммер, которая смирилась с тем, что почти всю свою сознательную жизнь я посвятила работе над этой книгой
Моей сестре и подруге Диане Пэксон, которая помогла мне четко обозначить время и место происходящих в романе событий и предложила внести в список действующих лиц Тацита
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
+ = исторические личности
[] = исторические личности, умершие ко времени начала повествования
РИМЛЯНЕ
Гай Мацеллий Север Силурик (Гай, британское имя – Гауэн) – молодой офицер легиона, рожденный британкой.
Гай Мацеллий Север-старший (Мацеллий) – отец Гая, префект лагеря II Вспомогательного легиона, стоявшего а городе Дева; принадлежал к сословию всадников.
[Моруад – мать Гая, происходила из царской семьи племени силуров].
Манлий – врач, живущий в городе Дева.
Капелл – ординарец Мацеллия.
Фило – слуга-раб Гая, грек.
Валерий – секретарь Мацеллия.
Валерия (позднее ее стали называть Сенарой) – племянница Валерия; ее отец – британец.
Марций Юлий Лициний – прокуратор Британии по финансовым вопросам.
Юлия Лициния – его дочь.
Харис – служанка Юлии, гречанка.
Лидия – няня, ухаживавшая за детьми Юлии.
Лициний Ворон – двоюродный брат прокуратора, проживавший в Риме.
Марцелл Клодий Маллей – сенатор, покровитель Гая.
Луций Домиций Брут – командующий XX легионом (XX легион «Валериев Победоносный») после того, как этот легион перевели в Деву.
Отец Петрос – отшельник-христианин.
Флавий Макро, Лонг – легионеры, попытавшиеся совершить разбой в Лесной обители.
+ [Гай Юлий Цезарь, «божественный» Юлий – первый римский завоеватель Британии.]
+ [Светоний Паулин – наместник Британии во время восстания британцев под предводительством Боудикки.]
+ [Веспасиан – римский император в 69–79 гг.]
+ [Квинт Петилий Цериал – наместник Британии в 71–74 гг.]
+ [Секст Юлий Фронтин – наместник Британии в 74–77 гг.]
+ Гней Юлий Агрикола – наместник Британии в 78–84 гг.
+ Гай Корнелий Тацит – его зять и помощник, историк.
+ Саллюстий Лукулл – наместник Британии после Агриколы.
+ Тит Флавий Веспасиан – император Тит, правил Римской империей в 79–81 гг.
+ Тит Флавий Домициан – император Домициан, правил Римской империей в 81–96 гг.
+ Геренний Сенецион – сенатор.
+ Флавий Клеменс – двоюродный брат Домициана.
БРИТАНЦЫ
Бендейджид – друид, живший возле Вернеметона.
Рея – дочь Арданоса, жена Бендейджида.
Маири – их старшая дочь, жена Родри.
Вран – сын Маири.
Эйлан – средняя дочь Бендейджида и Реи.
Сенара – их младшая дочь.
Гауэн – сын Эйлан, рожденный от Гая.
Синрик – приемный сын Бендейджида.
Арданос – архидруид Британии.
Дида – его младшая дочь.
Клотин Альб (Карадак) – романизированный британец.
Гвенна – его дочь.
Рыжий Райан – разбойник-ирландец.
Хадрон – один из мстителей Братства Воронов, отец Валерии (впоследствии ее стали называть Сенарой).
+ [Боудикка, «Кровавая Царица» – царица племени иценов, предводительница восстания 61 г.] + [Карактак – предводитель восстания.]
+ [Картимандуя – царица племени бригантов, предавшая Карактака римлянам.]
+ Калгак – вождь каледонцев, возглавивший британское войско в битве на горе Гравпий.
ЛЮДИ, ЖИВШИЕ В ЛЕСНОЙ ОБИТЕЛИ
Лианнон – Жрица Оракула, Верховная Жрица Вернеметона (Лесной обители).
Хау – ее телохранитель.
[Элва – Верховная Жрица до Лианнон.]
Кейлин – старшая жрица, помощница Лианнон.
Латис – целительница, лечившая травами.
Селимон – наставница, обучавшая послушниц премудростям ритуалов.
Эйлид, Миллин – подруги Эйлан
Танаси, Райан – девушки, пришедшие в Вернеметон после того, как верховной жрицей стала Эйлан.
Аннис – глухая старая женщина, прислуживавшая Эйлан во время ее беременности.
Лия – кормилица Гауэна, сына Эйлан.
БОГИ
Танар – бог грома у британцев, соответствует Юпитеру.
Рогатый (Бог-Олень) – первоначально: бог-покровитель животных и лесов; у разных племен называется по-разному.
Дон – мифическая прародительница богов; в более широком смысле – прародительница всех британских племен.
Катубодва – Царица Воронов, богиня войны; соответствует Морриган (в ирландской мифологии богиня войны и разрушения).
Арианрод – богиня Серебряной Колесницы, богиня-дева, ассоциируется с магией, морем, луной.
Церера – римская богиня земледелия и хлебных злаков.
Венера – римская богиня любви.
Марс – римский бог войны.
Бона Деа – «добрая богиня», в римской мифологии одна из богинь-матерей.
Веста – в римской мифологии богиня священного очага; ей служили девственницы.
Митра – древнеиранский бог-герой; ему поклонялись воины.
Юпитер – царь богов.
Юнона – царица богов, супруга Юпитера, покровительница брака.
Исида – египетская богиня, которой римляне поклонялись как покровительнице мореплавания.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ НАЗВАНИЯ, УПОМИНАЕМЫЕ В РОМАНЕ
Верхняя Британия – Южная Англия
Мона – остров Англси.
Сегонтий – крепость возле г. Карнарвон.
Вернеметон (священная роща) – Лесная обитель.
Девичий Холм – «непокоренная крепость», Бикертон.
Дева – Честер.
Глев – Глостер.
Вироконий Корновов – Роксетер.
Вента Силуров – Карвент.
Иска Силуров – Карлеон.
Аква Сулис – Бат.
Холм – Гластонбери.
Страна Лета – Сомерсет.
Иска Думнонов – Эксетер.
Линд – Линкольн.
Лондиний – Лондон.
Нижняя Британия – Северная Англия
Эбурак – Йорк.
Лугувалий – Карлайл.
Каледония – Шотландия
Залив Бодотрия – Ферт-оф-Форт.
Залив Тава – река Тей.
Залив Сабрина – залив Солуэй-Ферт.
Тримонций – Ньюстед.
Пинната Кастра – Инчтуфил.
Гора Гравпий – точное местонахождение не установлено; возможно, возле города Инвернесс.
Гиберния – Ирландия
Темэр – Тара.
Друим Клиад – Килдэр.
Нижняя Германия – северные области Западной Германии
Агриппинова Колония – Кельн.
Ренус – Рейн.

ПРОЛОГ
Огненные языки факелов бесновались под порывами холодного ветра. Гневные блики пламени метались по черной воде и отражались в щитах легионеров, ожидавших сигнала к атаке на противоположном берегу пролива. От дымного смрада и тумана, поднимавшегося с моря, жрица закашлялась, затем стала вслушиваться в речь римского военачальника, которую эхо доносило с того берега. Слова звучали как лязг доспехов. Легионеры слушали последнее напутствие перед штурмом. В ответ друиды запели, призывая кару небес. Воздух взорвался раскатами грома.
Пение женщин обратилось в пронзительное завывание; и она вся похолодела. А может, это был страх. Воздев к небу руки и раскачиваясь из стороны в сторону вместе с остальными жрицами, она посылала страшные проклятия на головы завоевателей. Темные накидки женщин развевались на ветру, словно крылья воронов.
Из лагеря римлян тоже раздались истошные вопли, и первая линия воинов бросилась в воду. Боевая арфа друидов захлебывалась устрашающими звуками, у жрицы саднило в горле от пронзительного крика, но враги неумолимо приближались.
Вот уже первый солдат в красном плаще ступил на берег Священного острова, и боги не покарали его. Теперь хор поющих звучал нестройно. В свете факела блеснул меч римлянина, и один из друидов оттолкнул жрицу назад, пытаясь заслонить ее своим телом. Римлянин с размаху опустил клинок, и темное одеяние женщины окрасилось кровью.
Песнопения сменились воплями и визгом. Жрица бросилась к лесу. Друиды падали под мечами римлян, словно скошенные колосья. Очень скоро легионеры перебили их всех, и красная волна хлынула в глубь острова.
Жрица, спотыкаясь и падая, бежала по лесу, в отчаянии всматриваясь в просветы между стволами деревьев, пытаясь отыскать священные круглые курганы. Над Домом Женщин поднялось оранжевое зарево, и впереди замаячили каменные столбы. Позади себя она услышала крики. Понимая, что спрятаться негде, она вбежала в проем между столбами и всем телом прижалась к алтарному камню. Сейчас ее убьют… Она призвала на помощь Великую Богиню, затем выпрямилась и приготовилась принять смерть.
Но ей не было суждено погибнуть от стального клинка. Грубые руки схватили жрицу и стали срывать одежду. Она сопротивлялась, как могла. Ее бросили на камень, и тут же она почувствовала на себе тяжесть тела первого насильника. Спасения ждать было неоткуда. Оставалось только одно: заставить сознание, приученное к священной дисциплине, на время покинуть это тело, пока его не перестанут терзать. Но, погружаясь в небытие, она все же успела выкрикнуть:
– Великая Царица Воронов, отомсти за меня! Отомсти!
– Отомсти… – От собственного крика я проснулась и приподнялась в постели, глядя вокруг себя непонимающим взглядом. Как всегда, мне понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать: я кричала во сне, и к тому же это был сон не о моей жизни. Я была еще ребенком, когда римские легионеры ступили на Священный остров, убили жрецов и надругались над женщинами. Я была тогда никому не нужной девочкой по имени Кейлин и жила за морем в Гибернии, где не было римлян. Но с тех самых пор, когда Жрица Оракула привезла меня на эту землю и я впервые услышала рассказ о трагедии жителей Священного острова, духи тех несчастных женщин постоянно преследуют меня.
Полог у входа колыхнулся, и в комнату заглянула одна из прислуживающих мне девушек.
– Госпожа моя, вы хорошо себя чувствуете? Позвольте помочь вам одеться? Скоро взойдет солнце.
Я кивнула, чувствуя, как испаряются выступившие на лбу капельки холодного пота. Служанка помогла мне облачиться в чистое платье, а на грудь и лоб надела украшения Верховной Жрицы. Затем я пошла вслед за ней на вершину другого островка, на зеленый холм, возвышавшийся среди болот и лугов. Это место зовется Летнее море. От подножия холма доносилось пение девушек, охранявших Священный источник. Долину огласил колокольный звон, призывающий отшельников помолиться в маленькой церквушке, похожей на улей, возле которой белели цветы боярышника.
Люди, ныне живущие на этом островке, отделенном от остального мира узкой полоской воды, не первые, кто нашел прибежище здесь, на краю земли, и эти отшельники не последние, думается мне. Много лет прошло после резни на Священном острове, и, хотя в моих снах голоса погибших по-прежнему требуют отмщения, мудрость, приобретенная ценою тяжких испытаний, подсказывает мне, что, покуда мы владеем знаниями наших предков, не надо опасаться смешения кровей – это лишь укрепляет породу.
По сей день мне не приходилось замечать ничего доброго и благотворного в характере и поведении римлян. Поэтому даже ради Эйлан, которой я дорожила, как родной дочерью, я не могла доверять ни одному римлянину, и Гаю тоже, хотя Эйлан и любила его.
Но здесь нас не тревожит топот подбитых железом сандалий легионеров по вымощенным дорогам. От римлян, всегда уверенных в правоте своих деяний и суждений, я отгородила наше убежище пеленой тумана и тайны.
Может быть, сегодня я поведаю девушкам историю нашего народа, расскажу о том, как мы появились здесь. После того как был уничтожен Дом Женщин на острове Мона, женщины-друиды долгое время жили в Вернеметоне, в Лесной обители, прежде чем поселились на Яблоневом острове, и память об этом времени не должна исчезнуть.
Именно там я узнала таинства Великой Богини, а потом передала мои знания дочери Реи Эйлан, которая стала величайшей Верховной Жрицей. Люди говорили, что Эйлан предала свой народ и мир не знает более страшной измены. Но ведь благодаря Эйлан кровь Дракона и Орла соединилась с кровью Мудрых, и в час великих испытаний потомки этого союза будут всегда спасать Британию.
Собираясь на базарной площади, люди толкуют, что Эйлан – жертва римлян, но я-то знаю, что это не так. В свое время Лесная обитель сохранила таинства друидов, а боги не требуют того, чтобы все мы были завоевателями, и даже мудростью наделяют не всех. Мы должны служить дарованной нам истине до тех пор, пока не передадим ее по наследству. И в этом наше единственное предназначение.
Жрицы становятся вокруг меня и начинают песнопения. Я поднимаю руки и, как только первые лучи солнца пробиваются сквозь пелену тумана, благословляю землю, приютившую нас.
Глава 1
Заходящее солнце скатилось под облака, и золотистые стрелы пронзили деревья, осветив ослепительным оранжевым сиянием каждый умытый листочек. По лесной тропинке шли две девушки. Их волосы сияли в бледных лучах вечернего солнца. Днем лил дождь. В густом дремучем лесу (таких лесов немало было в Южной Британии) сыро и тихо. Время от времени с нижних веток падают дождевые капли, словно кто-то окропляет тропинку святой водой.
Эйлан полной грудью вдыхала влажный воздух, такой живительный и ароматный, наполненный всеми запахами леса. После пребывания в насквозь пропахшем дымом доме отца лесной воздух казался ей сладким, словно фимиам. Ей рассказывали, что в Лесной обители воздух очищают при помощи священных трав. Эйлан инстинктивно выпрямила спину, подняла на плечо корзину с приношениями и стала вышагивать с гордой грациозностью, подражая походке жриц, живших в Лесной обители. Так она сделала несколько шагов: ее тело двигалось в такт незнакомому ей ритму, и в то же время с такой естественной легкостью, словно ее обучили этому задолго до рождения, в прежней жизни.
Ей разрешили приносить к источнику свои дары лишь после того, как у нее начались ежемесячные кровотечения. Эти кровотечения сделали ее полноценной женщиной, объяснила ей мать, вот так и воды Священного источника даруют плодородие земле. Но обряды, совершаемые жрицами Лесной обители, служили духу Священного источника, и в полнолуние сама Великая Богиня спускалась с небес. Вчера вечером тоже светила полная луна, и Эйлан долго стояла и не отрываясь смотрела на нее, пока мать не позвала девушку в дом. Все ее существо было наполнено неясным ожиданием.
«Может быть, на празднике Белтейн Жрица Оракула назовет меня служительницей Великой Богини». Закрыв глаза, Эйлан пыталась представить, как она ступает в синих одеждах жрицы и за ней тянется широкий шлейф; прозрачная вуаль, опущенная на лицо, придает ее чертам загадочность и тайну.
– Эйлан, что ты делаешь? – Голос Диды прервал ее мечтания. Девушка вздрогнула и, споткнувшись о корень дерева, чуть не выронила корзину. – Ну что ты плетешься, как хромая корова! Мы же не успеем засветло вернуться домой.
Теперь Эйлан окончательно пришла в себя и, сгорая от стыда за свои мысли, поспешила за подругой. Уже слышалось тихое журчание родника. Скоро тропинка стала спускаться вниз. Вслед за Дидой Эйлан подошла к двум валунам. Из расщелины между камнями сочилась вода и тонкой струйкой стекала в озеро. Давным-давно люди огородили это место камнями, с которых со временем вода стерла резные украшения. Зато рядом раскинул свои ветви молоденький куст орешника – отпрыск множества деревьев, что когда-то росли здесь. К веткам орешника люди привязывали ленточки и загадывали желания.
Девушки подошли к озеру и, расстелив скатерть, стали выкладывать свои приношения: затейливой формы пирожки, бутыль с медовым напитком и несколько серебряных монет. В конце концов, это было небольшое озеро, и в нем обитала не самая главная богиня леса. Разве это озеро можно сравнить с теми священными озерами, которым целые армии жертвуют драгоценные трофеи? Но вот уже много лет женщины ее рода каждый месяц после своих кровотечений приносят дары богине этого озера, чтобы не утратить благословения Великой Богини.
Девушки сняли с себя одежды и, поеживаясь от холода, склонились над озером.
– Священный источник, ты – чрево Великой Богини. Твои воды – колыбель всего живого на земле, позволь и мне принести новую жизнь в этот мир… – Эйлан зачерпнула в ладони воду и медленно вылила на себя, наблюдая, как тонкая струйка сбегает по животу и исчезает между ног.
– Священный источник, твои воды – это молоко Великой Богини. Ты питаешь все живое, позволь и мне вскормить тех, кого люблю я… – Холодная струйка омыла ее соски, и они затрепетали от этого прикосновения.
– Священный источник, ты – дух Великой Богини. Неиссякаемы воды твои, бьющие из глубин, так дай же и мне власть и силы обновить этот мир… – Капли воды упали ей на лоб, и она задрожала всем телом.
Эйлан неподвижным взглядом всматривалась в темную поверхность озера. Водная гладь успокоилась, и она увидела смутные очертания своего отражения. Но что это? Почему вдруг так изменилось ее лицо? На нее смотрела взрослая женщина – кожа бледная, темные завитки отсвечивают красным светом, словно огненные искры, только глаза те же.
– Эйлан!
От оклика Диды Эйлан моргнула – из воды на нее снова смотрело ее собственное отражение. Дида дрожала, и Эйлан тоже вдруг почувствовала, что замерзла. Девушки торопливо натянули на себя одежды. Дида взяла корзинку с пирожками, и по лесу разнеслось ее сочное, звонкое пение.
Владычица источника священного,
Тебе свои дары я приношу.
Молю тебя я о благословении,
Удачи, счастья и любви прошу.
«В Лесной обители, – подумала Эйлан, – эту песню жрицы непременно исполнили бы хором». Она стала подпевать, и ее голосок, тоненький и нерешительный, слился с звучным голосом Диды в удивительно красивой гармонии.
Благослови наш лес и поле,
Пошли нам щедрый урожай,
Даруй моим родным здоровье
И души их храни и защищай!
Эйлан стала лить в воду из бутыли медовый напиток, а Дида ломала на кусочки пирожки и бросала их в озеро. Течение подхватило дары, и на мгновение Эйлан показалось, что вода зажурчала громче. Склонившись над темной гладью, девушки покидали в озеро и монеты.
Вскоре рябь на поверхности озера исчезла, и Эйлан, словно в зеркале, увидела отражение двух очень похожих лиц – своего и Диды. Она вся сжалась от напряжения, с испугом ожидая, что ее взору снова предстанет незнакомка. Взгляд затуманился, и теперь она видела в озере только одно лицо, с удивительными глазами, которые излучали райский свет, словно звезды на ночном небосводе.
«Госпожа, Ты дух этого озера? Что я должна сделать?» – спросило ее сердце. И девушке послышалось, что в ответ донеслось:
«Моя жизнь течет повсюду, моя жизнь и в твоих венах. Я – Река Времени и Море Пространства. Ты принадлежала Мне в прежних жизнях, принадлежишь Мне и теперь. Адсарта, дочь Моя, когда ты исполнишь данный Мне обет?»
Эйлан показалось, что глаза Богини засверкали ослепительным блеском и озарили ее душу. А может, это всего лишь свет солнца? Сбросив с себя пелену грез, она осознала, что жмурится от пронизывающих кроны деревьев ярких лучей.
– Эйлан! – услышала девушка раздраженный возглас Диды. Должно быть, та уже не первый раз окликала ее. – Что с тобой сегодня?
– Дида! – воскликнула Эйлан. – Разве ты не видела Ее? Не видела в озере Богиню?
Дида покачала головой.
– Ты сейчас похожа на одну из тех святош, живущих в Вернеметоне, которые вечно твердят о каких-то видениях!
– Как ты можешь так говорить?! Ты же дочь архидруида. В Лесной обители ты могла бы стать сказительницей!
Дида поморщилась.
– Женщина-бард? Арданос ни за что не позволил бы такое, да и я не желаю всю жизнь сидеть взаперти с целой сворой женщин. Лучше уж вступлю в Братство Воронов и вместе с твоим молочным братом Синриком пойду сражаться против Рима!
– Тише! – Эйлан огляделась вокруг, словно деревья могли слышать их. – Будто не знаешь, что об этом не следует болтать даже здесь? И потом, вместе с Синриком ты хочешь не сражаться против Рима, а спать рядом с ним. Я ведь заметила, какими глазами ты смотришь на него! – сказала она с шаловливой усмешкой.
Дида покраснела.
– Что ты в этом понимаешь! – вскричала она. – Посмотрим, что ты будешь делать, когда потеряешь голову из-за какого-нибудь мужчины. Вот уж тогда я посмеюсь над тобой. – Она стала складывать скатерть.
– Этого не будет никогда, – возразила Эйлан. – Я хочу служить Великой Богине! – На мгновение в глазах у нее потемнело. Девушке показалось, что и вода зажурчала громче, словно ее слова были услышаны владычицей озера. Дида сунула ей в руки корзину.
– Пошли домой. – Она направилась вверх по тропинке. Но Эйлан медлила. Ей послышалось нечто совсем не похожее на журчание родника.
– Подожди! Ты разве не слышишь? Оттуда, из кабаньей ямы…
Дида остановилась и повернула голову. Девушки прислушались. Теперь звук был гораздо слабее, как будто стонало раненое животное.
– Надо пойти и посмотреть, – наконец вымолвила Эйлан, – хотя из-за этого мы наверняка не успеем вернуться домой засветло. Но если туда кто-то свалился, мы позовем мужчин, чтобы они вызволили несчастного.
На дне кабаньей ямы лежал юноша. Он был весь в крови и дрожал. С меркнущим светом угасала и его надежда на спасение.
В яме было сыро и грязно, стоял мерзкий запах испражнений животных, которые когда-то попадали в эту ловушку. В дно и стенки были вбиты острые колья. Один из них вонзился ему в плечо. И хотя юноша решил, что рана не очень опасная, ибо ушибленная при падении рука занемела и он почти не чувствовал боли, она, тем не менее, вполне могла оказаться смертельной.
Но смерти он не боялся. Гаю Мацеллию Северу Силурику исполнилось девятнадцать лет, и он присягнул на верность императору Титу. Став офицером римской армии, он впервые изведал вкус сражения еще в том возрасте, когда его подбородок покрывал лишь густой пушок. Однако умереть в яме-ловушке, словно глупый заяц, – эта мысль приводила его в ярость. «Кроме себя винить некого», – с горечью думал Гай. Послушался бы Клотина Альба, так сидел бы сейчас у теплого очага, попивал пиво да заигрывал бы с дочкой хозяина Гвенной. Эта девушка с легкостью отбросила добродетельные манеры, свойственные жительницам внутренних районов Британии, и усвоила смелое поведение женщин, живших в Лондинии и других римских городах, так же как ее отец без усилий выучил латинский язык и привык носить тогу.
Но ведь его направили в это путешествие, потому что он хорошо изъяснялся на британских диалектах, припомнил Гай, и губы его скривились в мрачной усмешке. Его отец, Север-старший, был префектом лагеря в Деве, где располагался 11 Вспомогательный легион. На заре завоевания Британии, когда Рим еще надеялся покорить местные племена, вступив с ними в союз, он женился на темноволосой дочери вождя силуров. Гай научился говорить на языке этого народа даже раньше, чем ему удалось пролепетать первое слово на латыни.
В былые времена, разумеется, офицеры Имперского легиона, стоявшего в Деве, не считали нужным излагать свои требования на языке народа завоеванной страны. Да и сейчас Флавий Руф, трибун второй когорты, не утруждал себя подобными любезностями. Однако Мацеллий Север-старший был префектом лагеря, подчинялся только Агриколе, наместнику Рима в Британии, и отвечал за то, чтобы жители провинции и воины легиона, охранявшие завоеванную территорию и ею управлявшие, жили в мире и согласии.
Целое поколение выросло с тех пор, когда Боудикка, прозванная Кровавой Царицей, подняла мятеж против римлян, за что была жестоко наказана легионерами. Память об этом мятеже еще жила в народе, но жители Британии, хотя и платили большие налоги и дань, вели себя относительно миролюбиво. Правда, им не нравилось, когда местное население забирали на работы на благо империи, и здесь, на окраинах владений Рима, не угасал огонь недовольства, искусно раздуваемый вождями отдельных племен и смутьянами. И вот сюда, в этот рассадник смуты, Флавий Руф решил направить отряд легионеров, чтобы они обеспечили бесперебойную поставку людей для работы в свинцовых рудниках империи.
Молодому офицеру не полагалось служить в легионе, в котором его отец занимает пост префекта. Поэтому Гая определили военным трибуном в легион «Валериев Победоносный», который располагался в Глеве. И хотя по материнской линии он был британцем, с самого детства его воспитывали по законам железной дисциплины как сына римского воина.
Мацеллий-старший не искал для сына привилегий. Но во время одной стычки на границе Гай получил ранение в ногу. Рана была неопасной, однако во время лечения юноша простудился, и ему разрешили поехать в Деву и оставаться там до полного выздоровления, после чего он должен был вновь вернуться в свой легион. Оправившись от ранения и болезни, Гай очень скоро заскучал в родительском доме и поэтому охотно вызвался помочь отряду легионеров набрать рабочих для рудников.
За время путешествия ничего особенного не произошло. Колонну мрачных рабочих повели на рудники, а у Гая до конца отпуска оставалось еще две недели. Клотин Альб пригласил юного офицера погостить у него несколько дней, поохотиться вместе. К тому же дочь его бросала на Гая нескромные взгляды, что предвещало нескучное времяпровождение. Клотин, конечно же, преследовал свои интересы: он был рад оказать гостеприимство сыну чиновника Римской империи, и Гай понимал это. Тем не менее он принял приглашение, с удовольствием поохотился и полюбезничал с дочкой Клотина, что также пришлось ему по душе. Не далее как вчера в этом самом лесу он убил оленя, доказав, что умеет обращаться с дротиком не хуже, чем британцы владеют своим оружием, а вот теперь…
Беспомощно распростертый на дне вонючей ямы, Гай в отчаянии проклинал трусливого раба, который вызвался указать ему кратчайший путь от дома Клотина до Римского тракта, который, по его словам, вел прямо в Деву. Гай ругал и себя за то, что по глупости позволил этому простофиле управлять колесницей; ругал того зайца (если это был заяц), который выскочил перед ними на тропу и испугал лошадей. Он проклинал этих необъезженных лошадей и того идиота, что не сумел их удержать, да и себя самого – за то, что растерялся, поддался панике и, потеряв равновесие, выпал из колесницы.
Он был ошеломлен, это верно, но, очевидно, при падении у него еще и помутился рассудок – иначе он сообразил бы, что нельзя уходить с того места, где его выбросило из колесницы. Ведь даже его непутевый возничий рано или поздно справится с лошадьми и вернется за ним. Но больше всего юноша проклинал себя за то, что решил в одиночку пробираться через лес и сошел с тропы. Он долго плутал и совсем заблудился.
После падения с колесницы в голове гудело, но Гай с одуряющей ясностью помнил, как неожиданно поскользнулся, как под тяжестью его тела затрещали сучья и зашуршали листья и он провалился в эту яму. В руку ему вонзился кол, и от дикой боли он на несколько минут потерял сознание. Лишь к вечеру Гай наконец-то собрался с силами и смог осмотреть свои раны. Еще один кол разодрал ему мышцы голени, вскрыв старую рану. Это повреждение было не очень опасным, но он, помимо всего прочего, сильно ушиб лодыжку, и нижняя часть ноги распухла до размеров бедра. Наверное, в этом месте был перелом, – по крайней мере так ему казалось. Гай от природы был проворный, как кошка, и, если бы не раны, он быстро выбрался бы из ямы. Но сейчас у него не было сил даже пошевелиться, он едва не терял сознание.
Юноша понимал, что, если даже не умрет от потери крови, ночью на запах придут дикие звери и растерзают его. Он старался не вспоминать страшные рассказы няни о людях, разорванных хищниками.
Промозглая сырость постепенно просачивалась в каждую клеточку его тела; он накричался до хрипоты, пытаясь звать на помощь. Что ж, если ему суждено умереть, он примет смерть с достоинством, как подобает римлянину. Гай кое-как обмотал лицо пропитанным кровью плащом. И вдруг услышал голоса людей. От волнения у него забилось сердце, он с трудом приподнялся.
Собрав последние силы, Гай закричал. Звук, вырвавшийся из его горла, – полувизг, полустон, – мало напоминал человеческий голос. Юноше стало стыдно за себя, и он попытался прокричать какие-нибудь слова, но крин застрял у него в горле. Судорожно вцепившись руками в кол, Гай попробовал подняться на ноги, но ему удалось лишь привстать на одно колено и прислониться к стенке ямы.
Он поднял голову и прищурился, ослепленный яркостью клочка неба, синевшего в последних лучах заходящего солнца. Гай заморгал и в квадрате света у себя над головой увидел склонившуюся над ямой девушку.
– Пресвятая Богиня! – воскликнула она звонким голоском. – Да как же тебя угораздило свалиться туда? Разве ты не видел предупредительных знаков на деревьях?
Гай не мог вымолвить ни слова. Молодая женщина обращалась к нему на диалекте, который он не очень хорошо понимал. Ну конечно, в этих местах, должно быть, живут ордовики. Юноша задумался, пытаясь переложить услышанную речь на язык силуров, на котором говорила его мать.
Однако прежде чем он успел что-либо сказать, другой женский голос, более густой и сильный, произнес:
– Ну и бестолочь, его следовало бы оставить здесь в качестве приманки для волков! – Над ямой склонилось еще одно девичье лицо. Девушки были очень похожи, и Гай поначалу решил, что у него двоится в глазах.
– Ну-ка, хватайся за мою руку. Думаю, вдвоем мы тебя вытащим, – сказала девушка. – Эйлан, помогай! – Она протянула Гаю свою тонкую белую руку. Юноша попытался ухватиться за нее здоровой рукой, но дотянуться не смог. – В чем дело? Ты ушибся? – спросила девушка уже более ласково.
Гай не успел ответить. Вторая девушка придвинулась ближе к краю ямы. Римлянин разглядел только, что она совсем юная.
– Ой, Дида, он же истекает кровью! Скорей беги за Синриком.
От захлестнувшего его чувства облегчения Гай едва не потерял сознание. Он снова сполз на дно ямы, и это движение отозвалось в его ранах жгучей болью.
– Не смей падать в обморок! – послышался сверху чистый голосок. – Я буду все время говорить, и пусть мои слова станут для тебя нитью жизни. Слышишь?
– Слышу, – прошептал Гай. – Только не молчи.
Боль в ранах становилась невыносимой: наверное, сознавая, что спасение близко, Гай позволил себе чувствовать ее. Он слышал голос девушки, но совсем не понимал, что она говорит. Ее речь журчала ласково и нежно, как ручеек, помогая ему не думать о боли. Мир погружался во тьму. Гай думал, что у него темнеет в глазах, но спустя некоторое время он заметил на деревьях отблески факелов и понял, что наступил вечер.
Лицо девушки исчезло, и он услышал ее крик:
– Отец, в старую ловушку для кабанов упал человек.
– Сейчас вытащим, – отозвался низкий голос. – Хм… – У края ямы кто-то копошился. – Пожалуй, без носилок нам не справиться. Синрик, давай-ка вниз. Посмотри, что можно сделать.
На дно ямы спустился молодой парень. Он оглядел лежащего Гая и дружелюбно поинтересовался:
– Нуда же ты смотрел? Надо же так изловчиться! Все в округе знают про эту яму – ее уж лет тридцать как вырыли!
Собрав остатки гордости, Гай хотел было сказать, что хорошо заплатит своим спасителям, но вовремя одумался. Постепенно глаза его привыкли к свету факела, и молодой римлянин разглядел спустившегося к нему парня. Это был юноша примерно его возраста – лет восемнадцати или чуть старше – богатырского телосложения. Светлые волосы британца волнистыми прядями спускались до плеч, борода еще не выросла, лицо дышало спокойствием и беспечностью, словно спасать едва живых незнакомцев было для него самым обычным делом. Он был одет в тунику из клетчатой материи и клетчатые штаны из искусно выделанной кожи; шерстяной плащ, украшенный вышивной, застегивался у подбородка золотой булавкой с изображением ворона из красной эмали. Судя по одежде, он принадлежал к знатному роду, но был явно не из тех, кто радовался приходу завоевателей и старался подражать римлянам.
– Я не знаю этих мест и не понимаю, что означают ваши знаки, – просто объяснил Гай на языке британских племен.
– Ладно, об этом не беспокойся. Сначала мы вытащим тебя, а там и поговорим о том, как ты сюда попал. – Юноша осторожно просунул руку под спину Гая и без видимых усилий, как ребенка, приподнял его. – Мы вырыли эту яму для кабанов и медведей, а также для римлян, – спокойно бросил он. – Тебе просто не повезло. – Парень вскинул голову и крикнул: – Бросай сюда свою накидку, Дида! Так будет легче и быстрее. А то пока еще придумаем, как сделать носилки. Его-то плащ весь затвердел от засохшей крови.
Дида спустила в яму плащ, и юноша закрепил его узлом на поясе Гая, а другим концом обвязался сам. Занеся ногу на нижний кол, он сказал:
– Кричи, если будет больно. Таким способом я вытаскиваю отсюда медведей. Но они не жалуются, ведь их я вытаскиваю мертвыми.
Гай стиснул зубы и уцепился за юношу. Разбухшая лодыжка задела за торчащий из земли корень дерева, и от боли он едва не потерял сознание. Сверху кто-то ухватил его за руки и помог выбраться на поверхность. Несколько мгновений Гай, тяжело дыша, лежал на земле, собираясь с силами. Наконец он открыл глаза.
Над ним склонился пожилой мужчина. Он осторожно стянул с Гая грязный, пропитанный кровью плащ и присвистнул.
– Должно быть, боги любят тебя, чужеземец. Этот кол едва не проткнул тебе легкие. Синрик, девочки, смотрите сюда, – продолжал он. – Плечо еще кровоточит, и кровь здесь темная и густая, а значит, по этим сосудам она поступает в сердце. Если бы эта кровь шла от сердца, она была бы ярко-красная и текла бы гораздо быстрее. В этом случае он давно умер бы от потери крови.
Светловолосый юноша и две девушки по очереди склонялись над Гаем, рассматривая рану. Римлянин молчал. В душу его закралась ужасная догадка. Он уже не помышлял о том, чтобы назвать себя и попросить своих спасителей отвезти его в дом Клотина Альба, предложив солидное вознаграждение. Теперь он понимал, что только случайность спасла его: отправляясь утром в дорогу, он надел старую британскую тунику. Мужчина говорил о его ране с привычной деловитостью, как опытный лекарь, так что Гай не сомневался: перед ним друид. Потом чьи-то руки оторвали его от земли, и мир снова погрузился во тьму.
Очнувшись, Гай увидел отблески света от очага и лицо совсем юной, миловидной девушки. Она смотрела на него. Какое-то мгновение черты ее лица расплывались у него перед глазами в искристом сиянии. Широко расставленные глаза, обрамленные бледными ресницами, были удивительного цвета – светло-коричневые, как лесной орех, и в то же время серые. Сурово сжатые потрескавшиеся губы казались гораздо старше своей обладательницы. Волосы, как и ресницы, почти бесцветные, если не считать игравших на них красных отблесков огня. Девушка провела рукой по его лбу. Ладонь у нее была холодная – она только что закончила обмывать ему лицо.
Гай пристально смотрел на девушку, пока ее черты не запечатлелись навечно в его памяти. Чей-то голос произнес:
– Довольно, Эйлан. По-моему, он проснулся. – Девушка отошла в сторону.
Эйлан … Он уже слышал это имя. А может, оно приснилось ему? Красивая девушка.
Глаза застилала туманная пелена, но Гай все же смог определить, что лежит на лавке в нише стены. Он стал осматриваться, пытаясь понять, где находится. Возле него стояли Синрик – тот самый юноша, который вытащил его из кабаньей ямы, – и пожилой друид, имени которого он не знал.

Лесная обитель - Брэдли Мэрион Зиммер => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге Лесная обитель на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга Лесная обитель автора Брэдли Мэрион Зиммер придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу Лесная обитель своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Брэдли Мэрион Зиммер - Лесная обитель.
Возможно, что после прочтения книги Лесная обитель вы захотите почитать и другие книги Брэдли Мэрион Зиммер. Для этого зайдите на страницу писателя Брэдли Мэрион Зиммер - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Лесная обитель, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Брэдли Мэрион Зиммер, написавшего книгу Лесная обитель, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Лесная обитель; Брэдли Мэрион Зиммер, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно