ИСКУССТВО

ЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

Эджертон Тереза

Ожерелье королевы


 

На этой странице выложена электронная книга Ожерелье королевы автора, которого зовут Эджертон Тереза. В электроннной библиотеке LitKafe.Ru можно скачать бесплатно книгу Ожерелье королевы или читать онлайн книгу Эджертон Тереза - Ожерелье королевы без регистрации и без СМС.

Размер архива с книгой Ожерелье королевы равен 429.79 KB

Ожерелье королевы - Эджертон Тереза => скачать бесплатно электронную книгу



OCR Библиотека Луки Бомануара
«Эджертон Т. Ожерелье королевы: Роман»: АСТ; М.; 2003
ISBN 5-17-007420-4
Оригинал: Teresa Edgerton, “Queen`s Necklace”, 2001
Перевод: П. Щербатюк
Аннотация
Вот уже много веков, как пала тысячелетняя Империя гоблинов. Много веков, как освободились от власти сил Тьмы люди, разделившие Империю на множество королевств. Много исков, как настал мир!.. Но теперь — кончены дни мира. Ибо павшие некогда служители Зланачинают ныне по крупицам скапливать силы... Ибо Смерть и Ужас приходят в человеческие земли — и не знают пока, как бороться с вернувшимся Врагом, ни короли, ни рыцари, ни маги древних Орденов...
Тереза ЭДЖЕРТОН
ОЖЕРЕЛЬЕ КОРОЛЕВЫ
ПРОЛОГ
Промозглым осенним утром 6509 года совершенно неприметная повозка, резко подскакивая на ухабах, проехала по грязным улочкам большого северного города и остановилась на унылой маленькой площади. Дверь распахнулась, и две женщины — их платья, шляпы, плащи и перчатки были также неприметных цветов, они явно стремились не привлекать к себе внимания — ступили на скользкую булыжную мостовую. Та, что была повыше ростом, уронила несколько блестящих монеток в раскрытую ладонь извозчика, сидевшего на козлах.
— Жди здесь.
У нее был низкий и сильный голос; судя по интонациям, она привыкла командовать. Тонкая черная вуаль, наброшенная поверх широкополой шляпы, скрывала ее лицо и плечи, но не могла скрыть ни благородной осанки, ни грациозных движений. Под подолом скромного платья шуршали шелковые нижние юбки.
Когда кучер запротестовал, что, мол, негоже лошадям простаивать, она жестом прервала его.
— У нас неотложное дело, и, возможно, нам понадобится срочно уехать отсюда.
Резко повернувшись на каблуках, она пошла вдоль ближайшей улочки, пробираясь через небольшую толпу каких-то подозрительных типов, разгружавших телегу с буковыми бочонками. Ее спутница следовала за ней по пятам, нервно оглядываясь по сторонам.
Густой маслянистый туман за ночь опустился на город, и трудно было разобрать написанные от руки объявления в окнах местных лавок. Но когда спутницы миновали покосившийся дорожный столб, та, что поменьше, воскликнула:
— Вал… Но это не та улица! Я так и знала, что здесь какая-то ошибка!
— Тише, Софи. Отсюда еще четверть мили. Если потом возникнут осложнения, то чем меньше кучер будет знать, тем лучше.
Софи зашагала шире, чтобы не отставать.
— Но это же такое захолустье! Неужели кто-нибудь, пусть даже Химена, может оставить ребенка в таком месте?
— Пришлось, ведь у нее не оставалось выбора. Химену загнали в угол, и у нее не было другой возможности сохранить ребенку жизнь.
Улица становилась все уже и уже. И в конце концов превратилась в тесный грязный проулок. Вал исчезла в мутной мгле где-то впереди. Софи показалось, что она услышала позади чьи-то шаги — медленные тяжелые шаги крупного мужчины. Она ощутила приступ панического страха.
Потом в лицо ей ударил порыв легкого ветра, прохладного и свежего, туман рассеялся. Дорога пошла вниз, и проулок вывел их на просторную серую пустошь, где не было ничего, кроме неба, грязи, воды и бесконечной путаницы запруд и мостиков, навесных и наплавных, соединявших бесчисленные ветхие домишки на сваях — целый город, построенный из глины, ила, палок, всевозможных обломков и всяческого мусора, принесенного рекой. Они достигли широкого западного низовья реки Скар, где во время половодья вода часто выходила из берегов.
Женщины спустились по прогнившим деревянным ступенькам и поспешно зашагали по запрудам и мостикам.
Эти развалюхи были тем не менее двух-, а то и трехэтажными; на первых этажах ютились премерзкие лавчонки. Там размещались пивнушки и опиумные притоны, питейные заведения, рекламирующие свой товар коряво нацарапанными вывесками: «За пенни — пьян, за пару — в стельку». Попадались замурзанные харчевни, откуда несло кальмарами и маринованными водорослями. Здесь догнивали остовы самых разных суденышек, а небольшие баржи и рыбачьи лодки, увязшие в иле еще в незапамятные времена, теперь превратились в убогие жилища. Из некоторых труб лениво поднимался дым, но в основном внутри было темно и холодно.
Глазея вокруг с удивлением и отвращением, Софи сделала заключение, которое ее саму потрясло:
— Да это же Город Гоблинов!
— Да, — тихо ответила Вал, пока они переходили по дощатому узкому мостику с одной дамбы на другую, — это Город Гоблинов. Место для города — хуже не придумаешь, зато на сухом месте эти лачуги, случись пожар, превратились бы для своих обитателей в огненные ловушки. А здесь даже самые сухие дрова загораются с трудом, так что эти создания чувствуют себя в безопасности.
Софи посмотрела с моста вниз, где пузырилась мутная жижа.
— Но жить прямо над водой! Как же они могут?..
— До моря отсюда девяносто миль. Эта река, конечно, просто рассадник чумы и прочей заразы, — сказала Вал, — но для гоблинов она не опаснее, чем для людей.
Она неожиданно остановилась перед неопрятной постройкой из щепы и плавучего мусора. Грязное покосившееся окно почти вывалилось из сточенной червями деревянной рамы, на стене были беспорядочно прибиты несколько вывесок. «Лавка старьевщика. Бутылки, кости, ветошь», — гласила одна. «Старое платье. Замечательная одежда для джентльменов, леди, гоблинов и гоблинок. Почти даром», — подхватывала другая. Третья, тоже выгоревшая, но написанная более уверенным почерком, сообщала: «Покупаем и продаем старое железо, книги, диковинные и старинные вещи. Обращаться к хозяину лавки».
— Если я не ошибаюсь, это — здесь.
Ко входу спускались две ступеньки. Дверь громко заскрипела, когда Вал ее толкнула, и где-то в глубине глухо звякнул колокольчик.
Воздух внутри был такой спертый, что Софи закашлялась. По сторонам, куда ни взгляни, лежала пыль и царил полный беспорядок: неровные груды книг и бумаг, кучи изношенной одежды, темной от плесени, в беспорядке навалена сломанная мебель, горками составлены битая посуда, потускневшее серебро, древние чайники.
И повсюду бутылки и пузырьки — из-под лекарств, чернил, благовоний, пыльные винные бутылки, на дне которых сохранился засохший осадок, бутылки из зеленого и синего стекла, всех мыслимых форм и размеров, поблескивали в свете обшарпанного светильника, подвешенного к ржавой железной скобе.
Софи содрогнулась при виде осадка на дне бутылки. Однажды ей пришлось держать в дрожащих ладонях подобный сосуд — тонкую склянку, на дне которой лежала горсть серебристого пепла и клочок пергамента с неаккуратно нацарапанной ужасающей новостью: «Ваша принцесса-чародейка мертва. Оставьте опасный путь, которым вы следуете, пока вы всех нас не погубили».
— Химена погибла. Ее предали и убили наши соплеменники, — зашептала Вал на ухо Софии; та очнулась от страшных воспоминаний. — Нам остается только надеяться, что ей удалось каким-то образом сохранить жизнь ребенку.
В другом конце комнаты зашуршала бумага; судя по звуку, кто-то стремительно удалялся по невидимому проходу. Скелеты, разодетые в пышные лохмотья и подвешенные в ряд к балке в дальней части помещения, начали раскачиваться, как трупы на виселице. Затем с громким скрипом отворилась дверь в глубине комнаты и на свет вышла совершенно гротескная фигура. Софи тихо ахнула.
Это был старый, очень старый гоблин, принадлежавший к народу, представителей которого не часто увидишь, — к горбачам; долговязый, длиннорукий, длинноногий, из-за горба его шея была сильно согнута вперед. Он просто олицетворял собой гоблинскую респектабельность, хотя и сильно потрепанную: просторная, табачного цвета куртка, заношенные коричневые камзол и штаны, серые шерстяные чулки, но на башмаках — серебряные пряжки, а его мелко вьющиеся седые волосы завязаны на затылке черной атласной лентой — все это олицетворяло невероятное превосходство над соседями — скромными олухами и толстопятами.
Увидев посетительниц, он заметно удивился.
— Леди…— начал он, но затем его цепкий взгляд приметил нечто, и старик очень низко поклонился. — Вы пришли за ребенком?
Вал приподняла вуаль, вытащила длинную блестящую шляпную булавку, украшенную жемчужиной, и заколола вуаль так, чтобы та мягкими складками спадала назад.
— Возможно. Сперва нам нужно многое выяснить. Во-первых — как такое дитя попало под твою опеку?
Горбач снова поклонился.
— Девочку оставили на мое попечение вскоре после рождения, мадам. Ее мать произвела ее на свет в комнате наверху, прожила здесь некоторое время, но следующим летом вынуждена была поспешно уехать. Увы, я не могу сказать, что девочка все еще находится под моей опекой. Я заботился о ней, как мог, пока она лежала в колыбели, но она подросла и с годами стала неуправляема.
Вал сделала шаг вперед, и свет упал на ее лицо. Вуаль была ей действительно необходима, и пусть лицо ее не было красивым, случайный прохожий с первого взгляда запомнил бы его — эти гордые темные глаза, характерный нос с горбинкой и яркие алые губы.
— Такие дети зачастую трудно поддаются воспитанию, они чрезвычайно склонны к упрямству и своеволию. Если конечно, не попадут в руки воспитателя, знающего, как привить им послушание. — Вал жестом выразила нетерпение. — Итак, девочка оказалась неуправляемой. И что дальше?
— Она одичала. Большую часть времени живет на улице, хотя в плохую погоду все-таки приходит. Она сейчас здесь. — Опять среди наваленного грудами хлама послышался шорох и мускусный, звериный запах пронзил застойный воздух.
Софи нервно огляделась. Вал не теряла времени. Не обращая внимания на поднявшуюся клубами пыль, на вихрем взвившиеся бумаги, на пощелкивание потревоженных скелетов, она резко наклонилась, ухватила ускользающий лоскут грязной ткани и вытащила на свет оборванного ребенка.
Тот завизжал и стал отбиваться. Но несколько резких слов, сильный подзатыльник — и вот уже ребенок покорно сжался у ее ног.
— Вот видите, правильно я сказала — если не попадут в руки воспитателя, знающего, как привить таким детям послушание.
Софи посмотрела на девочку, скрючившуюся на полу. Какая грязная, дикая, жалкая; совсем маленького роста, лицо измученное, ручки похожи на птичьи лапки — человеческий ребенок такого размера только-только учится ходить, — и все-таки что-то в ее умных настороженных глазах выдавало то, что девочка старше и уже имеет жизненный опыт.
Софи кашлянула.
— Когда он… она… родилась?
— Одиннадцать лет назад, мадам, почти день в день.
Гостьи со значением переглянулись.
— И тем не менее мы должны окончательно убедиться. — Вал перевела взгляд своих ярких темных глаз на Софи. — Ты принесла, что я велела?
Софи порылась в маленькой сумочке, шитой гагатовым бисером, и извлекла белый носовой платок и серебряную бутылочку. А Вал тем временем достала еще одну наводящую ужас шляпную булавку.
— Я подержу ее, а ты коли.
Девочка снова начала отбиваться, словно догадалась, что гостьям от нее надо, но им удалось-таки уколоть ее маленький грязный пальчик; три капли крови упали на белый платок. Софи откупорила бутылочку и вылила содержимое на красное пятно.
— Ах, — выдохнул горбач, когда ткань задымилась там, где морская вода соприкоснулась с кровью.
— Ну, в любом случае это чародейка, — Вал тяжело дышала, стоя на коленях на полу и прижимая ребенка к груди. — Она не олух и не толстопятка — у нее прямая спина и маленькие ступни. И может быть, если ее хорошенько вымыть, она будет похожа на Химену. Кто еще знает о ее существовании?
— Люди, которые часто бывают в Городе Гоблинов, конечно, ее видели, но они не обращают внимания на беспризорных детей, которых в этих местах немало. А помимо них, думаю, все гоблины до единого на пять миль в округе знают, кто она такая, но они ничего не скажут.
— Ты хочешь сказать, что больше никто не задавал ненужных вопросов?
Горбач покачал головой.
— Приходили еще люди — я буду называть их людьми, потому что они сами этого не отрицали. Они настойчиво расспрашивали о ее матери. Я рассказал им все, что знал, — то есть практически ничего, а так как они, по-видимому, не знали о существовании ребенка, я не видел причины развеивать их неведение.
Вал встала, все еще крепко держа девочку за руку.
— Как вы и предлагали в письме, мы заберем ее с собой. Вы, несомненно, будете только рады избавиться от такого утомительного и опасного бремени.
— Скажем так, — поклонился горбач, — я рад передать ее тем, кто способен ее защитить.
Вал направилась к двери, ведя девочку за руку, а Софи последовала за ней с платком и серебряной бутылочкой в руках. Но старый гоблин остановил их и попросил разрешения перемолвиться с Вал словом наедине. Она на мгновение задумалась, потом велела остальным садиться в повозку без нее.
Вал стояла лицом к гоблину, между ними возвышалась груда сломанной мебели. В лавке старьевщика стало вдруг необыкновенно тихо.
— Полагаю, вы ожидаете вознаграждения? — насмешливо улыбнулась Вал.
В тусклом желтом свете светильника горбач выглядел невероятно древним. Вал стало любопытно, сколько ему может быть лет. Его соплеменники жили баснословно долго, даже для гоблинов. Но не может быть, чтобы его жизнь и память простирались на полторы тысячи лет назад, во времена расцвета Империи Чародеев; хотя, возможно, будучи еще совсем юным, он беседовал с теми, кто действительно застал то славное время.
— Вознаграждение? Мадам, вы несправедливы ко мне. Скорее я хотел бы, чтобы вы освободили меня от бремени еще одной ответственности, которая вот уже больше десяти лет тяготит меня.
Он удалился в соседнюю комнату и несколько минут спустя вернулся с небольшим латунным футляром. Аккуратно поставив футляр на стопку книг, он открыл его и вынул ожерелье — двойную нить молочно-белых камней. Они походили на жемчуг, но это были не жемчужины, и Вал знала, что они значительно холоднее и несравненно опаснее. Нити были скреплены посередине кулоном из дымчатого кристалла в форме сердца.
— Вам, вероятно, уже приходилось видеть это? — спросил горбач.
Вал протянула руку и взяла холодные камни в ладони. Холод пронизывал ее пальцы даже сквозь перчатки. Да, ей приходилось видеть это ожерелье раньше. Этот кристалл не был одним из Великих Сокровищ, которые древние чародеи наделили такой чудовищной силой, но эти камни были созданы в то же самое время и из тех же составляющих, что и камни, украшавшие Сокровища. И хотя они и обладали достаточной силой, но задумывались как простая игрушка для принцессы гоблинов, ведь принцесса обладала властью над неизмеримо более ужасными силами. Это ожерелье и для Химены было не более чем игрушка, ведь она использовала его удивительные свойства для того, чтобы привлекать и соблазнять, а бывало — и для того, чтобы мучить своих многочисленных любовников.
Держа ожерелье в руках, Вал испытывала смутное ощущение, что здесь что-то не так. Одно мгновение она как будто действительно видела старого гоблина насквозь: длинный, толстый, волокнистый спинной мозг, мерцающий искристыми переливами астрального света; сложная структура тонких сосудов в основании головного мозга, деловито превращающих красную кровь в чистый и тонкий дух; но яснее всего видны те нежные ветвистые разветвления нервных окончаний, которые она может заставить вибрировать как от доходящего до экстаза наслаждения, так и от боли, если только захочет.
У Вал мороз пробежал по коже, и она отвернулась.
— Как ожерелье попало к вам в руки?
— Его мне прислала ее мать, через несколько месяцев после отъезда. Я понял это так, что оно должно было перейти к дочери.
Вал взглянула на ожерелье с чувством глубокого отвращения. Странный подарок матери невинному новорожденному младенцу.
— Вы не раз могли продать его за эти десять лет.
Горбач поглядел на нее с укором.
— Ожерелье не принадлежало мне, и продать его я не мог. Мадам, я всего лишь скромный лавочник, но я происхожу из выдающейся семьи и принадлежу к благородному народу. Отец мой и дед были философами, учеными…
— Конечно, они были ученые, — прервала его Вал, — иначе ведь и быть не могло.
— Да, конечно, — согласился он, слегка покраснев. — Я же, с другой стороны, как вы изволите видеть… но я честный гоблин. Мне показалось, что рука человека еще не оскверняла эту драгоценность, и я хотел, чтобы так и осталось.
Вал засунула ожерелье за корсет.
— Если вы достаточно мудры, то забудете, что видели когда-то эти камни, этого ребенка и его мать.
В коляске она достала ожерелье и показала Софи. Софи с отвращением отшатнулась, скорчив гримасу.
— Вал, ты прикасалась к этому голой рукой! Я помню, как Химена…
— Да-да, конечно, это развратная игрушка, но вряд ли я заражусь склонностью к извращениям от одного прикосновения, — и тем не менее Вал завернула ожерелье в платок, прежде чем положить обратно его в вырез платья.
— Мы его продадим? — спросила Софи. — Но как? Его опасно продавать, но хранить еще опаснее!
Коляска качнулась и тронулась с места.
— Я еще не решила. Это ведь единственное, что девочке досталось от матери. И кто знает — эта вещица может оказаться полезной. — Вал перевела взгляд на девочку, которая свернулась клубочком под сиденьем и, судя по всему, уснула. — Какое жалкое существо. Не один месяц понадобится, чтобы исправить вред, нанесенный за те годы, что она оставалась без присмотра. И для начала надо сломить ее волю.
Софи задумчиво улыбнулась спутнице. Они выглядели одногодками, но это было обманчивое впечатление. Вал была значительно старше и сыграла важную роль в воспитании Софи.
— Полагаю, ей придется нелегко, если она не будет все схватывать на лету.
— Ей в любом случае придется трудно. Ее будут контролировать, ей придется привыкнуть к дисциплине. Я не позволю девочке повторить ошибок ее матери.
Софи заговорила громче, чтобы скрип колес не заглушал ее голоса.
— А что будет с этим горбачом? Бедняга. Неужели нам придется заставить его замолчать?
Вал довольно долго обдумывала ответ.
— Думаю, не прямо сейчас. Иначе остальные могут догадаться. Может быть, нам вообще не придется этого делать.
Софи была приятно удивлена.
— Да ты способна на сочувствие, Вал? Вот уж не ожидала.
Ее подруга лишь отмахнулась от этого замечания тонкой белой рукой.
— Это честный и верный гоблин, мне кажется, мы можем положиться на его скромность. Кроме того, он, как и ожерелье, может пригодиться.
КНИГА ПЕРВАЯ
Это был очень древний город, но теперь он опустел, а стены его обветшали. Дата его основания терялась в глубине веков, он уже был древним городом, когда Империя Чародеев только создавалась, и уже тогда никто бы не взялся определить, сколько ему лет. А когда люди восстали против народа колдунов-гоблинов, которые жестоко правили ими более пяти тысяч лет, когда они сбросили оковы, разрушили Империю до основания и перекроили карту, они сделали Хоксбридж столицей одного из своих маленьких рыцарских королевств.
Некоторое время город переживал славное возрождение: старые здания разрушались, величественные общественные строения — библиотеки, сады, университеты, обсерватории, дворцы — вырастали на их месте. Искусства и науки процветали. Метафизики и философы наводнили город. В целом свете не нашлось бы поселения, способного соперничать с ним по уровню культуры, приветливости жителей, новизне идей. Но время не пощадило Хоксбридж, старость наступала неотвратимо, и все, чем город когда-то гордился, его красота и очарование, все превратилось в тонкий культурный слой на угловатом скелете из кирпича и камня.
Многие здания стояли полупустые. Люди нового века становились все более консервативны, им все меньше хотелось менять созданное их предками — теми стойкими мужчинами и женщинами, что низвергли цивилизацию гоблинов и возвели на ее месте новое общество, почти совершенное, — не хотелось им и разрушать хоть что-то, созданное прежними поколениями. И в Хоксбридже это было заметно, как нигде. Когда нижние этажи здания становились сырыми и затхлыми и жить там было уже невозможно, владелец просто надстраивал несколько новых этажей. Когда вся конструкция рушилась — это зачастую влекло за собой гибель людей и большие убытки, то вместо того чтобы сменить место, хозяин выискивал в руинах уцелевшие обломки мрамора и кирпичной кладки и строил прямо на развалинах новый дом, как можно точнее имитируя тот дом, что стоял на этом месте раньше. Сегодня Хоксбридж был городом высоченных кособоких зданий с эркерами, потрескавшимися мраморными колоннами и наружными винтовыми лестницами, карабкающимися из темных, давно забывших о солнце улиц и переулков внизу.
И все же иногда, холодными зимними ночами, когда черный северный ветер с ревом проносился по этим подземным ущельям; когда зажигались газовые фонари и окна светились желтым светом очагов; когда утонченные леди и джентльмены выходили на улицу в легких, как крылья бабочки, атласных одеждах и в бархате цвета драгоценных камней; когда они проезжали по обледенелым улицам вверх и вниз по склонам холмов в своих позолоченных каретах, направляясь на какой-нибудь фантастический обед или театральное представление; даже когда снег громоздился на улицах и собирался в глубокие сугробы у стен домов и в некоторых крутых местах чрезвычайно затруднял проезд, смягчая, однако, ломаные линии и острые углы древнего города, — тогда начиналось лихорадочное веселье, яркий румянец юности на мгновение окрашивал древние ланиты, и тогда можно было представить Хоксбридж таким, каким он был когда-то.
Но лишь на мгновение. В первых слабых лучах зари город терял свое искусственное великолепие. Когда гасли огни и газовые фонари, когда чиновники брели устало по улицам, а веселые позолоченные кареты с грохотом возвращались домой, уступая место трескучим черным повозкам торговцев, — тогда Хоксбридж погружался обратно в свою безобразную старость.
1

Хоксбридж, Маунтфалькон.
1 нивиоза 6538 г. (Зимнее солнцестояние/Новый год)
Было раннее утро, мороз разил, как сталь, пробирая прохожих до костей. Но большая толпа, собравшаяся в тени церкви теоморфов, кипела от возбуждения. Весть о предстоящей дуэли собрала зевак здесь, на ровном участке улицы между церковью и скованной льдом рекой Зул, и каждый предвкушал кровопролитие.
Но один из секундантов, казалось, передумал. Он горячо спорил шепотом со своим товарищем.
— Вилл, Вилл, я прошу тебя, остановись и подумай, пока это не зашло слишком далеко. Этот дурень Маккей так и лез на рожон, так и нарывался на ссору, хотя всем известно, что фехтуешь ты лучше. Не может быть, чтобы ему так уж хотелось умереть, мне показалось вчера, что он не столько пьян, сколько притворялся. Что-то здесь нечисто. Если у тебя есть хоть немного здравого смысла, ты не станешь с ним драться. Как оскорбленная сторона…
— Как оскорбленная сторона я и не собираюсь делать ничего подобного, — ответил Вилл Блэкхарт, скрипя зубами. Это был невысокий человек в грубом камзоле цвета сажи на много размеров больше, чем надо, и в широкополой шляпе из черного бобра, с воткнутыми с одной стороны потрепанными перьями индейки и большой брошью в форме жука-скарабея. Его длинные золотисто-рыжие волосы были свободно завязаны на затылке куском старой ленты, и в холодном свете утра он выглядел бледным и рассеянным.
Несмотря на его расхлябанность и на неряшливый вид его спутников, в них было что-то такое, что не определишь словами, — так что с первого взгляда становилось ясно: они на самом деле — беспутные молодые аристократы, которые провели новогоднюю ночь в тавернах и игорных домах. Зеваки — торговцы, корабельные плотники и конопатчики, рабочие из доков и верфей, даже несколько олухов и толстопятов, стоявших с краю толпы, — придвинулись поближе, чтобы лучше слышать. — Клянусь Тенями Проклятых, Блэз, слова Маккея несносны! — Вилл указал на противника, который не менее горячо спорил с одним из своих секундантов, пока Финн и Пайекрофт, другие два секунданта, встретились посередине будущего поля боя, чтобы проверить оружие и обговорить последние формальности. Вилл понизил голос до свистящего шепота.
— Этот негодяй пренебрежительно отозвался о Лили. Неужели я позволю ему оскорблять мою жену и даже не потребую сатисфакции?
Блэз глубоко вздохнул. Выглядел он (заплатанный синий камзол, большая треуголка, грязный желтый платок на шее, в левом ухе — два стальных кольца) почти таким же разбойником, как и Вилл, хотя из друзей Блэкхарта он был самым рассудительным.
— Бог с тобой, Вилрован, по-моему, все твое существование является оскорблением для твоей жены. Твои буйства, бесконечные любовные интрижки, скандалы, которые ты устраиваешь один за другим, — трудно представить, чтобы Лиллиана ничего об этом не знала, пусть она и сидит в деревне круглый год. И после всего этого неужели ты думаешь, что для нее имеют хоть какое-то значение слова, сказанные каким-то пьяным дураком вроде Маккея в узком кругу собутыльников?
— Нет, — Вилл сжал кулак, но этого не было видно из-под длинного рукава его камзола, — если бы она узнала, что я при этом присутствовал и ничего не сделал, ей было бы не все равно.
— Чушь. Хотел бы я послушать, как ты объяснишь…
— Я не могу тебе ничего объяснить, — Вилл побледнел еще больше, а в его карих глазах сверкнула совершенно не характерная для него жестокость, — не затрагивая вещей, которые мне обсуждать не пристало.
Его собеседник только отвернулся с выражением терпеливого отвращения. В подобной щепетильности не было ничего необычного, но со стороны Вилрована она выглядела на редкость неуместной, ведь обычно он редко вспоминал о существовании Лили.
В любом случае отступать было поздно. Пайекрофт и Финн уже пришли к соглашению, и Финн вернул Виллу его шпагу.
— Я хотел, чтобы дрались только до первой крови, но Маккей уперся. Он хочет смертоубийства или, по крайней мере, собирается серьезно тебя покалечить.
— Не выйдет, — резко ответил Вилл; он сбросил с плеч камзол, снял шляпу, развязал поношенный шейный платок и принялся расстегивать пуговицы на камзоле из крысиной кожи. Потом взял в руку шпагу и сделал несколько пробных выпадов.
Теперь, когда на нем остались только свободная белая рубаха, атласные лосины и сапоги до бедра, наблюдатели сразу же заметили, что тело у него жилистое, мускулистое, а уверенные и изящные движения выдают настоящего фехтовальщика.
— Я бы и сам не согласился драться до первой крови, — сказал он, скаля зубы, — я хочу преподать ему незабываемый урок.
Стая черных воронов уселась на крышу старой церквушки, построенной из известняка, их гладкое оперение поблескивало среди каменных сфинксов и женских изваяний с львиными головами; казалось, их тоже интересует происходящее. Когда дуэлянты сошлись, приветствуя друг друга, все зрители, люди и гоблины, придвинулись ближе. Два-три ложных выпада, затем клинки столкнулись, звеня; последовало несколько стремительных атак и контратак.
Вилрован был скор и неутомим, его шпага так и сверкала в воздухе, Маккей же двигался несколько лениво, нападал и защищался без особой дерзости и воображения, он выглядел медлительным и неуклюжим по сравнению с ослепительным безрассудством Вилрована. Маккей был на несколько дюймов выше Вилла, но, несмотря на это преимущество, он предпочитал только лишь защищаться. Вилл заметил это со злорадным удовлетворением и стал теснить своего противника назад.
Маккей неловко перенес вес с одной ноги на другую, Вилл воспользовался этим и, сделав неожиданный выпад, отбил в сторону клинок соперника и нанес укол чуть ниже сердца. Но его шпага встретила неожиданное сопротивление. И, несмотря на свой невысокий рост и хорошую технику, Вилл оказался на мгновение полностью открыт. Маккей отступил на полшага и сплеча рубанул его по голове.
Клинок просвистел в воздухе, Вилрован, пригнувшись ушел от удара и, отпрыгнув назад, оказался вне досягаемости.
— Я вас, кажется, задел, — Вилл насмешливо отсалютовал сопернику. — Изволите сделать перерыв, чтобы ваши секунданты определили, насколько серьезна рана?
Маккей покачал головой.
— Ошибаетесь, Блэкхарт. Вы меня даже не поцарапали. Защищайтесь!
Уверенный, что противник лжет, Вилл почувствовал приступ ярости и напал на него с новой силой. Атака следовала за атакой, Маккей едва успевал парировать все эти выпады и уколы. Поворотом запястья уводя оружие от неуклюжих попыток соперника его блокировать, Вилл перешел в нападение, и на этот раз острие его шпаги скользнуло по плечу Маккея.
И опять он почувствовал странное сопротивление, а Маккей продолжил выпад, явно нисколько не пострадав. Разошлась ткань, сталь царапнула по кости, и Вилл почувствовал острую боль в правой руке чуть выше запястья, когда клинок Маккея просвистел возле его руки.
Быстро оправившись от шока, Вилл отступил, подняв шпагу повыше, чтобы кровь не стекала на эфес и рука не скользила.
— Первый укол, несомненно, принадлежит мне, — на костлявом лбу Маккея выступил пот, длинные светлые волосы намокли, и рука, державшая шпагу, подрагивала, но он смог широко ухмыльнуться. — Может быть, это вы хотите сделать перерыв, чтобы ваши друзья перевязали вам руку?
Вилрован не успел ни согласиться, ни отказаться, его друзья уже подбежали к нему. Пока Финн закатывал ему рукав, Блэз достал чистый платок и наскоро перевязал ему руку.
— Ты был прав, — прошептал Вилл, пока Блэз затягивал узел на повязке, — что-то здесь нечисто. Я его два раза задел, и ничего. Этот трус нашел какого-нибудь колдуна-толстопята, и тот наложил на его рубашку защитное заклятье.
— Ты имеешь право потребовать, чтобы я его проверил, — предложил Финн. — Конечно, не всегда можно сказать с уверенностью, но…
— Нет, — Вилл упрямо покачал головой, — и выглядеть трусливым дураком, если ничего не обнаружится? Да и вообще, такие заклинания обычно действуют только до третьего удара. Мне осталось только хоть самую чуточку задеть его в третий раз — а дальше я могу проткнуть его, как поросенка.
Блэз уставился на него, не веря своим ушам.
— И так и не узнаешь, в чем дело? Прояви хоть немного благоразумия! Если тебе так хочется, режь его на кусочки, но сначала пусть он ответит на несколько вопросов.
Но у Вилла голова кружилась от мыслей о крови и мести, он почти не замечал боли в правом запястье и совсем не слышал слов друга.
На этот раз он из батмана, распрямив руку, перешел в атаку, и Маккею едва удалось в последний момент отвести удар.
Затем опять последовала серия выпадов, блоков и обманных маневров. Когда Маккей слегка споткнулся, Вилл нанес сокрушительный удар, и острие его шпаги глубоко вонзилось в грудь противника. Как и в прошлые два раза, мощь его удара была таинственным образом отражена. Но сейчас это его не обескуражило, наоборот, он только с удвоенной силой стал наступать на Маккея, заставляя его отступать все дальше назад.
Шум крыльев стаи воронов, одновременно снявшихся с крыши, должен был бы предостеречь Вилла, но он был слишком поглощен дуэлью. Так поглощен, что не заметил движения и криков в толпе зевак, а вслед за этим и неожиданно наступившей тишины. И он не услышал предостерегающего крика Пайекрофта, не обратил внимания на неожиданное исчезновение всех четырех секундантов. Городская стража уже окружила Вилрована, когда он сообразил, что происходит.
Двое грубо схватили его сзади, а третий вывернул шпагу у него из руки. Три стражника пригнули Вилрована к земле и держали так, несмотря на его отчаянное сопротивление.
— Проклятье на ваши головы! Вы что, не знаете, кто я?
— Нет, сэр. И вас арестовали во время дуэли, а дуэли, как вам должно быть прекрасно известно, строго запрещены, если нет специального разрешения от Лорда-Лейтенанта. Если вы соблаговолите добровольно проследовать за нами в Виткомбскую тюрьму…
— Но откуда, черт побери, — взъярился Вилл, переводя взгляд с одного лица на другое, но никого не узнавая, — вы знаете, что у меня нет разрешения? Вы же прервали дуэль, даже не спросив. Да вас же только-только набрали! И как только Джек Марзден умудрился отпустить вас одн…
— Лорда Марздена уже пять дней нет в городе, — спокойно и с достоинством отвечал молодой офицер. И хотя на вид ему было никак не больше восемнадцати или девятнадцати, в своем красном мундире он выглядел уверенно и властно. — Во время его отсутствия разрешений выписано не было. И если бы ваша дуэль была законной, думаю, ваши друзья задержались бы, чтобы подтвердить ваши слова.
Недалеко от уха Вилрована послышался мягкий, но угрожающий щелчок, краем глаза он заметил большой кавалерийский пистолет с медной насечкой; рука стражника держала его с таким напряжением, что побелели костяшки пальцев. Вилрован разом перестал сопротивляться.
— Никакого разрешения не было, и мои друзья были несколько… не правы, участвуя в этом деле, но ко мне этот закон не применим. Я — Вилрован Кроган-Блэкхарт, ранее — солдат городской стражи, теперь — капитан Гвардии Ее Величества, и как офицеру элитной группы войск мне не требуется разрешение.
— Тогда, сэр, я очень сожалею, что вы не в форме и мы не имеем никакой возможности проверить ваши слова. И если позволите…— Пока юный капрал говорил, Вилла подняли на ноги и повели, подталкивая в сторону Виткомбской тюрьмы. — Если вы соблаговолите добровольно последовать за нами, вы сможете подать апелляцию на имя Лорда-Лейтенанта, когда тот вернется.
Решив, что у него нет выбора, Вилл, не сопротивляясь, дал провести себя по заснеженным улицам, но все-таки оглянулся, чтобы посмотреть, схватили ли также его товарищей и его бывшего противника.
— Да чтоб вы все провалились в Вековечную Тьму! Где человек, с которым я дрался? Я подозреваю, что он применил магическую защиту во время дуэли, а это значительно более серьезное нарушение, чем отсутствие вашего чертова разрешения.
— Возможно, и так, — сказал юнец с пистолем. Он так нервно и неумело держал пистолет, что от одного взгляда на него Вилла прошибал холодный пот. — Сэр Руфус Маккей сумел удостоверить свою личность, а так как мы знаем, что он близкий друг короля, мы позволили ему удалиться, приняв его заверения в том, что он в течение трех дней предстанет перед магистратом. Если у вас есть жалобы, сэр, — вот тогда вы и сможете его обвинить.
— Если он действительно появится, в чем я начинаю сомневаться, — пробормотал Вилл. И, смирившись с неизбежным, он провел остаток пути до Виткомбской тюрьмы в мрачных раздумьях о том, как он отомстит, если, конечно, он все-таки когда-нибудь поймает Маккея.
2
Лиллиане казалось, что она едет уже много дней. Глаза слипались, все сильнее ныла поясница, несмотря на поддержку корсета из китового уса. Откинувшись на черное кожаное сиденье экипажа, Лили задавалась вопросом, сможет ли она, когда они с тетушкой Аллорой наконец достигнут места назначения, найти в себе достаточно сил, чтобы довести поиски таинственного сокровища до конца.
Экипаж сильно тряхнуло, затем он опять покатился ровно. Он свернул с грунтовой дороги, проехал по старинному железному мосту и помчался по булыжной мостовой узкой улочки, зажатой между рядами высоких домов. За окошком почти стемнело. Лошади поднимались по крутому склону.
— Это Хоксбридж, похоже, — громко сказала Лили. «Наконец-то», — добавила она про себя, выглядывая в окошко.
— Ты утомилась, Лиллиана, — сказала ей тетя, сидевшая напротив миниатюрная пожилая женщина с совершенно плоской грудью и очень острым взглядом.

Ожерелье королевы - Эджертон Тереза => читать онлайн книгу далее

Комментарии к книге Ожерелье королевы на этом сайте не предусмотрены.
Было бы прекрасно, чтобы книга Ожерелье королевы автора Эджертон Тереза придется вам по вкусу!
Если так окажется, то можете порекомендовать книгу Ожерелье королевы своим друзьям, установив ссылку на данную страницу с произведением Эджертон Тереза - Ожерелье королевы.
Возможно, что после прочтения книги Ожерелье королевы вы захотите почитать и другие книги Эджертон Тереза. Для этого зайдите на страницу писателя Эджертон Тереза - возможно там есть еще книги, которые вас заинтересуют.
Если вы хотите узнать больше о книге Ожерелье королевы, то воспользуйтесь поисковой системой или Википедией.
Биографии автора Эджертон Тереза, написавшего книгу Ожерелье королевы, на данном сайте нет.
Ключевые слова страницы: Ожерелье королевы; Эджертон Тереза, скачать, читать, книга, произведение, электронная, онлайн и бесплатно